Введение
Действующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации (далее –
УПК РФ)[1], провозглашает состязательность сторон с позиции их равноправного положения при достижении как частных, так и публичных интересов. Тем не менее положения УПК РФ содержат нормы, процессуальная реализация которых порождает ряд дискуссионных вопросов, указывающих на отсутствие реального равноправия участников судопроизводства. Так, согласно ч. 4 ст. 15 УПК РФ стороны обвинения и защиты равноправны перед судом. Однако отнесение к стороне обвинения прокурора, следователя, дознавателя и органа дознания представляется необоснованным, противоречащим сущности состязательности и равноправия, поскольку указанные субъекты реализуют властные полномочия, что изначально исключает равенство их процессуальных возможностей с правами и обязанностями подозреваемого и обвиняемого. Сторонами в уголовном процессе следует рассматривать только участников уголовно-правового конфликта, которые в ходе производства по уголовному делу обладают равными правами, что позволяет им состязаться с их использованием [1, с. 135].
Традиционно в криминалистике и уголовном процессе при рассмотрении особенностей участия иностранных граждан в уголовном судопроизводстве основное внимание уделялось тактическим аспектам взаимодействия с иностранными гражданами, тактике и методичке проведения отдельных процессуальных действий. В работах
А. А. Протасевича и Е. И. Фойгель обосновывалась необходимость криминалистического изучения личности иностранца, его психологических и социальных свойств [2, с. 354].
А. И. Земскова в своих научных исследованиях акцентировала внимание на алгоритме действий следователя при допросе иностранных потерпевших [3, с. 128–129]. Однако, как справедливо отмечает А. Н. Тепленко, ключевые нарушения прав иностранных граждан допускаются не в ходе осуществления следственных действий, а на самом начальном этапе досудебного производства – при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях, которые могут ограничить право на доступ к правосудию [4, с. 209]. Именно на этом этапе (ст. 141–145 УПК РФ), который по закону должен быть максимально доступным, иностранный гражданин, являющийся заявителем о преступлении, сталкивается с взаимосвязанными барьерами, существенно влияющими на уголовное судопроизводство с их участием, к которым следует отнести:
1. Языковой барьер – формулировка положений ст. 18 УПК РФ не детализирует механизм участия переводчика на стадии регистрации заявления[2].
2. Правовой барьер – заключается в отсутствии знаний уголовного и уголовно-процессуального законодательства, в том числе порядка обжалования действий должностных лиц, в случае, нарушения их прав и законных интересов.
3. Административно-режимный барьер – нахождение в «реестре контролируемых лиц»[3] или лиц с нарушенным миграционным режимом[4] создает конфликтную ситуацию уже при первом взаимодействии с правоохранительной системой государства [5, с. 93–94].
Цель настоящей работы заключается в обосновании необходимости закрепления в нормах УПК РФ права иностранного гражданина, участвующего в проверке сообщения о преступлении, на квалифицированное представительство (в том числе не адвокатское). Исходя из чего, первоначальный этап досудебного производства, начиная с этапа возбуждения уголовного дела, развивает теоретическую позицию о распространении права представительства на всех участников уголовно-правового конфликта, в том числе при осуществлении представительства иностранных граждан.
Основная часть
Анализ научной литературы, рассматривающей вопросы участия иностранных граждан в уголовном судопроизводстве, указывает на существование разрыва между национальным уголовно-процессуальным законодательством и нормами международного права[5]. Классическая криминалистика утверждает необходимость глубокого изучения личности иностранца [2, с. 355], в то время как процессуалисты констатируют, что УПК РФ в текущей редакции не учитывает эти особенности на начальном этапе. А. В. Майоров и А. Н. Тепленко предпринимают важную попытку включить в структуру представительства дополнительного субъекта – «иностранное государство в лице уполномоченных органов и должностных лиц» [6, с. 429; 7, с. 86]. Однако на практике на этапе подачи и регистрации заявления о преступлении, поступившего от иностранного гражданина, консул[6] или дипломат[7], как правило, не участвует, что создает правовой вакуум: иностранный заявитель остается один на один с должностным лицом, обязанным принять заявление, но не обеспеченным (в силу отсутствия нормы) средствами перевода и правовой поддержки.
Особого внимания, с нашей точки зрения, заслуживает вопрос о реализации принципа равноправия сторон в уголовном процессе. Согласно ст. 6 УПК РФ назначением уголовного процесса является как защита прав потерпевшего, так и обвиняемого и подозреваемого. Однако законодатель в ст. 16 УПК РФ рассматривает в качестве принципа уголовного процесса только право обвиняемого и подозреваемого на защиту, но не рассматривает указанное право применительно к потерпевшему, что изначально ставит под сомнение равноправие и состязательность противоборствующих сторон [1, с. 134]. В п. 8 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, регламентирующей процессуальный статус потерпевшего, законодатель указал на право последнего иметь представителя, но ни в указанной норме, ни в ст. 45 УПК РФ не указаны требования, которые предъявляются к представителям потерпевшего. Если применительно к участию защитника подозреваемого и обвиняемого законодатель предусмотрел основания и условия его допуска к производству по уголовному делу, а также исключил зависимость от финансового обеспечения, то применительно к потерпевшему законодатель поставил участие представителя в зависимость от финансового состояния потерпевшего, который сам должен решать вопрос о привлечении представителя [8, с. 47–48].
Таким образом, теоретический пробел, на восполнение которого направлено настоящее исследование, состоит в отсутствии доктринального обоснования распространения института представительства на «нулевой» этап уголовного судопроизводства, когда уголовное дело еще не возбуждено, но уже возникают процессуальные отношения, а также в неразработанности механизмов реализации права на квалифицированную юридическую помощь для иностранных граждан на данном этапе досудебного производства.
Эмпирические коллизии: три типичные ситуации отказа иностранному гражданину в доступе к правосудию на первоначальном этапе возбуждения уголовного дела.
Ученые-процессуалисты, исследующие участие иностранных граждан на первоначальном этапе досудебного производства, например
А. И. Земскова [5, с. 93–94] и А. Н. Тепленко [9, с. 58–59], выделяют три типичные ситуации, в которых отсутствие представителя иностранного гражданина может привести к ограничению права на доступ к правосудию для иностранного участника досудебного производства.
Во-первых, наличие «языкового барьера» между иностранным участником и иными участниками уголовного процесса.
Иностранный гражданин может подать заявление о преступлении на родном языке или на русском языке с низким уровнем владения им.
В соответствии с ч. 4 ст. 141 УПК РФ ему выдается талон-уведомление на русском языке [4, с. 210]. Иностранец, знакомясь с ним и подписывая его, может не понимать его содержание. Впоследствии может быть установлено, что в талоне указан не тот состав преступления или заявление не зарегистрировано в КУСП, либо имеются иные несоответствия, ошибки и неточности, что может привести к отсутствию возможности у иностранного гражданина обжаловать указанные нарушения в установленном законом порядке. Право на обжалование (ч. 5 ст. 141 УПК РФ) разъясняется также на русском языке и может быть непонятным для иностранного гражданина, что указывает на нарушение ч. 1 ст. 11 УПК РФ. Согласно разъяснениям Генеральной прокуратуры РФ[8], заявитель имеет право пользоваться услугами адвоката, но механизм реализации этого права на этапе проверки сообщения детально не прописан. Представляется, что данная ситуация напрямую затрагивает конституционное право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, однако на практике это право остается необеспеченным.
Во-вторых, проблемный административно-правовой статус иностранного гражданина, участвующего в досудебном производстве.
Как отмечает А. И. Земскова, если иностранец находится в статусе «контролируемого лица» или нарушил миграционный режим, сотрудник полиции склонен видеть в нем не потерпевшего, а нарушителя [5, с. 94]. Вместо приема заявления или сообщения о преступлении, должностным лицом проводится проверка документов с угрозой депортации иностранного гражданина. Без представителя (адвоката или правозащитника) иностранец либо может отказаться от подачи заявления, либо его показания не фиксируются должным образом должностным лицом, осуществляющим прием такого сообщения. Полагаем, что в данной ситуации особенно остро проявляется необходимость квалифицированной юридической помощи, поскольку правовой статус заявителя оказывает решающее влияние на отношение к нему со стороны должностных лиц.
В-третьих, отсутствие механизма обжалования отказа в принятии и регистрации сообщения о преступлении.
Часть 5 ст. 141 УПК РФ предусматривает право участников уголовного процесса обжаловать отказ в приеме заявления о преступлении в порядке ст. 124 и 125 УПК РФ. Однако, как справедливо указывает А. Н. Тепленко, «отсутствие возможности у иностранного гражданина осуществить обжалование действий должностных лиц об отказе в принятии заявления о преступлении в ситуации, когда иностранный гражданин не находится на территории России, ограничивает и право на доступ
к правосудию», что является системной проблемой [4, с. 212]. При этом ст. 125 УПК РФ ограничивает круг лиц, имеющих право на судебное обжалование, формулировкой «если они участвуют в уголовном деле», что исключает представителя на стадии до возбуждения дела и требует устранения путем внесения необходимых уточнений в положения УПК РФ. Предлагается внести изменения в ч. 3 ст. 125 УПК РФ: слова «если они участвуют в уголовном деле» заменить на «если они участвуют в уголовном судопроизводстве» [4, с. 213]. Это позволит представителю иностранного гражданина участвовать в судебном обжаловании действий должностного лица на стадии до возбуждения дела, когда формально «уголовного дела» еще нет. Предложенные изменения в 125 УПК РФ не требуют бюджетных затрат, но кардинально повышают качество правосудия и снижают латентность преступлений в отношении иностранных граждан.
Исходя из вышеизложенного, предлагаем должностным лицам, осуществляющим прием, регистрацию и разрешения сообщения о преступлении, поданного иностранным гражданином:
– изучить личность заявителя для определения его социально-психологического уровня и необходимости участия представителя;
– обеспечить реализацию прав на помощь представителя;
– процессуально фиксировать отказ в приеме заявления с указанием причин, чтобы у представителя (который появится позже) был предмет для обжалования решений должностных лиц.
Выводы и заключение
Таким образом, проведенный анализ положений УПК РФ и правоприменительной практики в области представительства иностранных граждан на первоначальном этапе досудебного производства позволяет сделать вывод о том, что право иностранного гражданина на квалифицированную юридическую помощь со стороны представителя в Российской Федерации реализуется не в полной мере. Основной причиной является отсутствие в положениях УПК РФ норм, закрепляющих право иностранного гражданина на начальном этапе досудебного производства пользоваться квалифицированной юридической помощью.
Представительство иностранных граждан не должно быть привилегией стадии расследования преступлений и судебного разбирательства, данный процесс следует применять с момента обращения иностранного лица в правоохранительные органы, что отвечает основным принципам национального уголовно-процессуального законодательства и общепризнанным принципам и нормам международного права и международным договорам Российской Федерации, регламентирующим участие иностранных граждан в уголовном судопроизводстве.
[1] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря
[2] Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях» Приказ МВД России от 29.08.2014 №736 (ред. от 09.10.2019) URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_170872/ (дата обращения: 10.08.2026). Режим доступа: свободный.
[3] О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации: Федеральный закон от 25 июля
[4] О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации: Федеральный закон от 18 июля 2006 (в ред. Федерального закона от 31.07.2025 № 314-ФЗ). Доступ СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.08.2026). Режим доступа: свободный.
[5] Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам : заключена в г. Кишинев 7 октября 2002 года // СПС «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 10.08.2026). Режим доступа: свободный.
[6] Венская конвенция о консульских сношениях : заключена в г. Вене 24 апреля 1963 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» : URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 21.08.2026). Режим доступа: свободный.
[7] Венская конвенция о дипломатических сношениях: заключена в г. Вена 18 апреля 1961 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»: URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 21.08.2026). Режим доступа: свободный.
[8] О порядке учета и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях» Приказ Генпрокуратуры РФ от 27.12.2007 №212. Доступ из СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.08.2026). Режим доступа: свободный.
