Как известно, динамика общественной жизни, неизбежно вызывает прогрессивные, так и на регрессивные социальные изменения. Развитие технологий, повышение информационной доступности, а также значительное ускорение темпов социальной мобильности, с одной стороны, создают условия для гармоничного общественного развития, а с другой, активизируют ряд деструктивных тенденций.

Преступность, как неотъемлемая часть общественной жизни в значительной степени подвержена влиянию всех перечисленных факторов. В частности, наряду со значительным увеличением степени общественной опасности киберпреступности, существует тенденция к расширению использования интернета, как инструмента  вовлечения лиц в противоправную деятельность.

Дети и подростки являются одной из наиболее защищенных с точки зрения юридической охраны прав и законных интересов категорий населения. Вместе с тем, в условиях развития информационных технологий и происходившего до недавнего времени процесса распада групповых ценностей, молодежная среда в высшей степени подвержена процессам криминализации.

Начало третьего десятилетия XXI века в России характеризуется внедрением в общественную жизнь политики сохранения и развития традиционных семейных ценностей. Актуализация такой политики связана не только  с демографической ситуацией, но и  с упадком института брака, а также с имеющейся тенденцией дисфункционализации внутрисемейных отношений. Такая тенденция значительно влияет на риски развития девиаций асоциального и криминального спектров в подростковой среде. Так, в 2025 году, по данным органов ЗАГС, было заключено порядка 880 000 браков. При этом, за тот же период было расторгнуто 644 500 браков, что свидетельствует о том, что 80% браков закончились разводом.

Распад семьи, как полноценной социальной группы, существующей в рамках общества, неизбежно влечет за собой наступление общественно-опасных и неблагоприятных последствий, влияние которых распространяется и на более объемные социальные группы[1, с. 177]. Из наиболее частых последствий следует выделить:

1. Психологический стресс, испытываемый членами семьи при ее распаде;
2. Дистанцирование детей от родителей;
3. Невозможность оказания детям должного внимания ввиду повышенной занятости родителя;
4. Эмоциональное выгорание одинокого родителя.

Указанные последствия зачастую являются базисными элементами развития дисфункциональности семейных отношений, которая, в свою очередь, представляет собой один из основных агентов десоциализации и криминализации детей и подростков.

Необходимо отметить, что само по себе понятие «семейная дисфункциональность» не имеет единого определения. Его отсутствие связано, прежде всего, с тем, что само по себе явление дисфункциональных семейных отношений может рассматриваться как в криминологической, так и в социологической и психологической парадигмах в зависимости от фундаментальных аспектов дисфункциональности, среди которых можно обозначить:

1. Структурный аспект:
2. Функциональный аспект;
3. Собственно-психологический аспект;
4. Социокультурный аспект;
5. Системный аспект.

Сущность структурного подхода состоит в рассмотрении состава и типа организации семьи как базисного аспекта. В данном контексте, под дисфункциональностью понимается устойчивое нарушение структуры семейных отношений, которое выражается в деградации, а равно искажении внутрисемейных межличностных отношений. Искажение семейных отношений применительно к современным реалиям, как правило, представлено наличием неполных семей, повторными браками родителей, появлением в сиблинговой иерархии сводных братьев и сестер, а также конфликтными отношениями между супругами, родителями и детьми по различным основаниям [2, с. 45].

В рамках проведения криминологических исследований, наиболее целесообразным представляется применения именно структурного аспекта, так как специфика искажения отношений в данной парадигме в наибольшей степени коррелируется с механизмами личностной криминализации. Так, исследователи склонны выделять несколько видов дисфункциональных семей, среди которых псевдоблагополучная (с деспотическим характером и физическим насилием), неполная, проблемная (с постоянной конфликтной атмосферой), аморальная (с алкогольной, наркотической, сексуальной деморализацией) и криминогенная (с членами, совершающими преступления)[3, с. 293].

Функциональный подход состоит в рассмотрении дисфункциональности как действий или бездействий, направленных на невыполнение членами семьи своих базисных функций воспитания и социализации индивидов. В частности, нарушение воспитательной и ценностно-формирующей функций может повлечь за собой формирование у детей и подростков девиантных ценностей и поведенческих паттернов.

Собственно-психологический подход акцентирует внимание на внутреннем климате семьи, эмоциональных и коммуникативных нарушениях. Дисфункциональность в данной парадигме связана с ригидными правилами межличностного взаимодействия, неспособностью решать проблемы, негативным эмоциональным фоном, нарушением процессов адаптации и деструктивным поведением членов семьи.

Исследователи отмечают, что в дисфункциональных семьях часто наблюдается дефицит позитивного интереса со стороны родителей, высокий уровень конфликтности и разобщённости, отсутствие возможностей для личностного роста подростка. Э. Г. Эйдемиллер и В. В. Юстицкис указывали, что в нормально функционирующих семьях структура ролей целостная и динамичная, а в дисфункциональных — жёстко фиксированная или отсутствующая, что оказывает психотравмирующее воздействие на членов семьи [4, с 418].

Социокультурный подход учитывает влияние внешних социальных и экономических факторов на семью. К дисфункциональности в этом контексте относят последствия бедности, низкого уровня образования родителей, неблагоприятных жилищных условий, безработицы, влияния криминогенного окружения.

Системный подход рассматривает семью как целостную систему, где нарушения в одном элементе влияют на всю систему. Дисфункциональность здесь понимается как нарушение взаимосвязей между членами семьи, искажение коммуникационных паттернов и невозможность адаптироваться к изменениям [5, с. 7]. В данном контексте, дисфункциональность супружеской диады может вовлекать ребёнка в проблемные отношения родителей, что становится условием возникновения и развития делинквентного и асоциального поведения у детей и подростков.

Влияние семейной дисфункциональности на криминализацию подростковой среды в полной мере подтверждается эмпирическими материалами. Так, из содержания данных, предоставленных комиссиями по делам несовершеннолетних Иркутской области и Дальневосточного федерального округа, следует, что одним из ключевых детерминантов подростковой делинквентности является именно дисфункциональные семейные отношения.

Исходя из представленной органами внутренних дел статистики, до 47% правонарушений совершались подростками вследствие недостаточного контроля со стороны родителей, опекунов или законных представителей. Помимо недостатка контроля, значимым фактором представляется и низкий уровень материальной обеспеченности семей, о чем свидетельствует то, что порядка 18% правонарушителей происходили из семей с низким уровнем материального достатка.

Помимо прочего, непосредственное влияние дисфункциональности семейных отношений на развитие делинквентного поведения подверждается и тем, что 45% несовершеннолетних правонарушителей воспитывались в неполных семьях. Помимо прочего, исходя из социального портрета несовершеннолетних преступников, нередко катализатором противоправного поведения выступают и конфликтные отношения между ребенком и сожителем матери, отчимом.

Выводы комиссий по делам несовершеннолетних находят эмпирическое подтверждение в результатах анкетирования 65 подростков делинквентного поведения, состоящих на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних и содержащихся в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа Иркутской области и Дальневосточного федерального округа. Для подавляющего большинства респондентов характерна низкая академическая успеваемость и отсутствие устойчивых познавательных интересов и хобби. В 64,62% случаев респонденты проживают в семьях с матерью и отчимом. В 81,54% таких семей матери являются домохозяйками, а отцы/отчимы не имеют постоянной занятости и заняты временными подработками.

Все семьи являются многодетными (имеют более 4 детей), причем респонденты занимают преимущественно среднюю или старшую позицию в сиблинговой иерархии. Дефицит внимания со стороны значимых взрослых, наряду с отсутствием позитивной мотивации к учебной и внеучебной деятельности, создает предпосылки для усвоения ценностно-нормативной системы криминальных подростковых групп в качестве референтной.

Вместе с этим, деструктивная семейная обстановка и внутрисемейные девиантные поведенческие паттерны, исходя из эмпирических данных, заключаются не только в нарушении или искажении ролевой структуры семей и дефиците внимания к детям, но и в отсутствии эмпатии и проявлениях агрессии со стороны родителей или законных представителей. Восприятие респондентами эмоциональной ситуации в семьях свидетельствуют о значительной степени распространенности ряда негативных факторов во внутрисемейных межличностных отношениях.

В частности, респондентами, в качестве основных детерминантов конфликтных отношений между членами семьи, отмечаются систематические упреки в адрес детей и подростков, зачастую, не имеющие, по мнению респондентов существенных оснований.

Помимо прочего, конфликтные отношения в семьях, как правило, выходят за пределы отношений родителя и ребенка, и, зачастую касаются, прежде всего самих родителей. Такие конфликтные отношения нередко сопровождаются эпизодическим физическим и моральным насилием. Детерминантами конфликтов и насилия, в свою очередь, являются аддиктивное поведение родителей, выражающееся как в непосредственных химических аддикциях, так и в созависимости одного из родителей. Социально-экономическая депривация, также являющаяся одним из основным факторов дисфункциональности, влияющих на криминализацию, в данном контексте, выступает как самостоятельным детерминантом, так и производным от аддиктивного и асоциального поведения трудоспособных членов семьи [6, с. 781].

Вместе с тем, необходимо отметить, что наряду с подростками из неблагополучных, в классическом понимании, семей, в равной степени подвержены криминализации и несовершеннолетние, происходящие из семей со средним и высоким уровнем дохода. В данном случае, группы факторов, способствующих детерминации делинквентности подростков, в основном, не связаны с экономическим положением семей, а также наличием в них аддиктивного и маргинального поведения.

Независимость степени вероятности подростковой криминализации от материального благополучия семьи находит свое подтверждение в криминологической литературе.

В частности, по справедливому замечанию А.И. Долговой, разница между фактическими доходами и «жизненными соблазнами», нереальность достижения которых законным путём, может вовлекать несовершеннолетних даже из относительно благополучных семей в криминальную сферу [7, с. 343]. Криминализации, зачастую бывают подвержены и подростки из семей с высоким уровнем достатка и образования, что также представляет именно эмоциональные и моральные детерминанты подростковой делинквентности в качестве главенствующих.

Вместе с тем, исходя из структурного подхода определения семейной дисфункциональности, материально обеспеченные семьи с искаженными ролевыми паттернами поведения следует классифицировать в качестве псевдоблагополучных.

С точки зрения криминальной психологии, детерминация делинквентного поведения подростков в относительно благополучных семьях связана сугубо с внутрисемейными межличностными конфликтами, а также с искажениями процессов первичной социализации, среди которых:

1. Гиперопека и чрезмерный контроль;
2. Эмоциональная отстраненность родителей;
3. Отсутствие нравственных ориентиров;
4. Проблемы с социализацией.

Говоря о гиперопеке и чрезмерном контроле, следует упомянуть, что зачастую для семей с высоким уровнем достатка может быть характерен снобизм, выражающийся в отрицательном отношении родителей подростка к его окружению, в особенности, в условиях имеющихся классовых различный в рамках учебного или досугового коллектива. Для таких семей также зачастую характерно преобладание материальных ценностей над нравственно-духовными, что искажает представление подростка о ценностях и повышает риск принятия решений, противоречащих правовым и моральным нормам, в особенности, в случаях резкого ухудшения материального положения семьи [8, с. 60].

Помимо прочего, необходимо отметить и стремление родителей оградить ребенка от вредоносного, по их мнению, окружения, а также ограничить ряд его социальных контактов с целью минимизации рисков криминализации и развития девиантного поведения. Однако, стремление к самовыражению и юношеский максимализм, характерный для пубертатного периода, нередко становится катализатором противоправного поведения, являясь своеобразной формой протеста против авторитарного семейного воспитания.

Необходимо отметить и то, что семьи с высоким уровнем материального дохода характеризуются повышенной занятостью, и, как следствие, утомляемостью родителей, нередко влекущими за собой дефицит эмпатии по отношению к детям [9, с. 31]. В данном контексте, делинквентное поведение детерминируется стремлением подростка к получению внимания и поддержки, которые они зачастую находят в криминальных кругах. Вызываемая чрезмерной занятостью родителей дезорганизация быта и досуга, в свою очередь, представляется катализатором укрепления социальных связей подростка с делинквентным окружением[10, с. 400] .

Криминализации, зачастую, подвержены и подростки из семей с низкой или вовсе отсутствующей дисфункциональностью, однако, в подавляющем большинстве случаев, риски развития делинквентного поведения всецело зависят от влияния на подростка внешних факторов, а также неосведомленности об этом родителей и, как результат, невозможности оперативного реагирования. Среди наиболее частых внешних причин, способствующих криминализации подростков, следует выделить влияние медиа- и поп-культуры, а также ряда референтных групп, в рамках которых первично и вторично социализируется подросток.

Таким образом, семья, являясь базисным институтом первичной социализации индивида, а также агентом его всестороннего личностного развития, оказывает прямое влияние на формирование правосознания, коммуникативных навыков, а также систему морально-нравственной ориентации.

Ввиду сложного устройства детской и подростковой психологии, в особенности, в пубертатный период, для подростков характерна высокоэмоциональная реакция на внешние раздражители, а также значимые события, происходящие внутри социальных групп. Такой психический и психологический конструкт, вкупе с низкой степенью развитости критического мышления, создает значительные риски для приобретения и развития в личности подростка поведенческих девиаций.

Дисфункциональные отношения, вызванные как социально-экономическими причинами, так и особенностями межличностного взаимодействия внутри семьи всецело влияют на возникновение явления криминализации в подростковой среде. Вместе с тем, риски развития делинквентности в материально-, нравственно- и духовно-благополучных семьях в значительной степени ниже, однако все же сохраняются в условиях влияния внешних факторов.

В этой связи представляется необходимым не только развитие и укрепление ценностей семьи как социальной группы и репродуктивного агента, но и принятие мер идеологического и практического характера, направленных на укрепление взаимоотношений между родителями и детьми, а также на улучшение эмоционального климата внутри семей.

Как известно, динамика общественной жизни, неизбежно вызывает прогрессивные, так и на регрессивные социальные изменения. Развитие технологий, повышение информационной доступности, а также значительное ускорение темпов социальной мобильности, с одной стороны, создают условия для гармоничного общественного развития, а с другой, активизируют ряд деструктивных тенденций.

Преступность, как неотъемлемая часть общественной жизни в значительной степени подвержена влиянию всех перечисленных факторов. В частности, наряду со значительным увеличением степени общественной опасности киберпреступности, существует тенденция к расширению использования интернета, как инструмента  вовлечения лиц в противоправную деятельность.

Дети и подростки являются одной из наиболее защищенных с точки зрения юридической охраны прав и законных интересов категорий населения. Вместе с тем, в условиях развития информационных технологий и происходившего до недавнего времени процесса распада групповых ценностей, молодежная среда в высшей степени подвержена процессам криминализации.

Начало третьего десятилетия XXI века в России характеризуется внедрением в общественную жизнь политики сохранения и развития традиционных семейных ценностей. Актуализация такой политики связана не только  с демографической ситуацией, но и  с упадком института брака, а также с имеющейся тенденцией дисфункционализации внутрисемейных отношений. Такая тенденция значительно влияет на риски развития девиаций асоциального и криминального спектров в подростковой среде. Так, в 2025 году, по данным органов ЗАГС, было заключено порядка 880 000 браков. При этом, за тот же период было расторгнуто 644 500 браков, что свидетельствует о том, что 80% браков закончились разводом.

Распад семьи, как полноценной социальной группы, существующей в рамках общества, неизбежно влечет за собой наступление общественно-опасных и неблагоприятных последствий, влияние которых распространяется и на более объемные социальные группы[1, с. 177]. Из наиболее частых последствий следует выделить:

1. Психологический стресс, испытываемый членами семьи при ее распаде;
2. Дистанцирование детей от родителей;
3. Невозможность оказания детям должного внимания ввиду повышенной занятости родителя;
4. Эмоциональное выгорание одинокого родителя.

Указанные последствия зачастую являются базисными элементами развития дисфункциональности семейных отношений, которая, в свою очередь, представляет собой один из основных агентов десоциализации и криминализации детей и подростков.

Необходимо отметить, что само по себе понятие «семейная дисфункциональность» не имеет единого определения. Его отсутствие связано, прежде всего, с тем, что само по себе явление дисфункциональных семейных отношений может рассматриваться как в криминологической, так и в социологической и психологической парадигмах в зависимости от фундаментальных аспектов дисфункциональности, среди которых можно обозначить:

1. Структурный аспект:
2. Функциональный аспект;
3. Собственно-психологический аспект;
4. Социокультурный аспект;
5. Системный аспект.

Сущность структурного подхода состоит в рассмотрении состава и типа организации семьи как базисного аспекта. В данном контексте, под дисфункциональностью понимается устойчивое нарушение структуры семейных отношений, которое выражается в деградации, а равно искажении внутрисемейных межличностных отношений. Искажение семейных отношений применительно к современным реалиям, как правило, представлено наличием неполных семей, повторными браками родителей, появлением в сиблинговой иерархии сводных братьев и сестер, а также конфликтными отношениями между супругами, родителями и детьми по различным основаниям [2, с. 45].

В рамках проведения криминологических исследований, наиболее целесообразным представляется применения именно структурного аспекта, так как специфика искажения отношений в данной парадигме в наибольшей степени коррелируется с механизмами личностной криминализации. Так, исследователи склонны выделять несколько видов дисфункциональных семей, среди которых псевдоблагополучная (с деспотическим характером и физическим насилием), неполная, проблемная (с постоянной конфликтной атмосферой), аморальная (с алкогольной, наркотической, сексуальной деморализацией) и криминогенная (с членами, совершающими преступления)[3, с. 293].

Функциональный подход состоит в рассмотрении дисфункциональности как действий или бездействий, направленных на невыполнение членами семьи своих базисных функций воспитания и социализации индивидов. В частности, нарушение воспитательной и ценностно-формирующей функций может повлечь за собой формирование у детей и подростков девиантных ценностей и поведенческих паттернов.

Собственно-психологический подход акцентирует внимание на внутреннем климате семьи, эмоциональных и коммуникативных нарушениях. Дисфункциональность в данной парадигме связана с ригидными правилами межличностного взаимодействия, неспособностью решать проблемы, негативным эмоциональным фоном, нарушением процессов адаптации и деструктивным поведением членов семьи.

Исследователи отмечают, что в дисфункциональных семьях часто наблюдается дефицит позитивного интереса со стороны родителей, высокий уровень конфликтности и разобщённости, отсутствие возможностей для личностного роста подростка. Э. Г. Эйдемиллер и В. В. Юстицкис указывали, что в нормально функционирующих семьях структура ролей целостная и динамичная, а в дисфункциональных — жёстко фиксированная или отсутствующая, что оказывает психотравмирующее воздействие на членов семьи [4, с 418].

Социокультурный подход учитывает влияние внешних социальных и экономических факторов на семью. К дисфункциональности в этом контексте относят последствия бедности, низкого уровня образования родителей, неблагоприятных жилищных условий, безработицы, влияния криминогенного окружения.

Системный подход рассматривает семью как целостную систему, где нарушения в одном элементе влияют на всю систему. Дисфункциональность здесь понимается как нарушение взаимосвязей между членами семьи, искажение коммуникационных паттернов и невозможность адаптироваться к изменениям [5, с. 7]. В данном контексте, дисфункциональность супружеской диады может вовлекать ребёнка в проблемные отношения родителей, что становится условием возникновения и развития делинквентного и асоциального поведения у детей и подростков.

Влияние семейной дисфункциональности на криминализацию подростковой среды в полной мере подтверждается эмпирическими материалами. Так, из содержания данных, предоставленных комиссиями по делам несовершеннолетних Иркутской области и Дальневосточного федерального округа, следует, что одним из ключевых детерминантов подростковой делинквентности является именно дисфункциональные семейные отношения.

Исходя из представленной органами внутренних дел статистики, до 47% правонарушений совершались подростками вследствие недостаточного контроля со стороны родителей, опекунов или законных представителей. Помимо недостатка контроля, значимым фактором представляется и низкий уровень материальной обеспеченности семей, о чем свидетельствует то, что порядка 18% правонарушителей происходили из семей с низким уровнем материального достатка.

Помимо прочего, непосредственное влияние дисфункциональности семейных отношений на развитие делинквентного поведения подверждается и тем, что 45% несовершеннолетних правонарушителей воспитывались в неполных семьях. Помимо прочего, исходя из социального портрета несовершеннолетних преступников, нередко катализатором противоправного поведения выступают и конфликтные отношения между ребенком и сожителем матери, отчимом.

Выводы комиссий по делам несовершеннолетних находят эмпирическое подтверждение в результатах анкетирования 65 подростков делинквентного поведения, состоящих на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних и содержащихся в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа Иркутской области и Дальневосточного федерального округа. Для подавляющего большинства респондентов характерна низкая академическая успеваемость и отсутствие устойчивых познавательных интересов и хобби. В 64,62% случаев респонденты проживают в семьях с матерью и отчимом. В 81,54% таких семей матери являются домохозяйками, а отцы/отчимы не имеют постоянной занятости и заняты временными подработками.

Все семьи являются многодетными (имеют более 4 детей), причем респонденты занимают преимущественно среднюю или старшую позицию в сиблинговой иерархии. Дефицит внимания со стороны значимых взрослых, наряду с отсутствием позитивной мотивации к учебной и внеучебной деятельности, создает предпосылки для усвоения ценностно-нормативной системы криминальных подростковых групп в качестве референтной.

Вместе с этим, деструктивная семейная обстановка и внутрисемейные девиантные поведенческие паттерны, исходя из эмпирических данных, заключаются не только в нарушении или искажении ролевой структуры семей и дефиците внимания к детям, но и в отсутствии эмпатии и проявлениях агрессии со стороны родителей или законных представителей. Восприятие респондентами эмоциональной ситуации в семьях свидетельствуют о значительной степени распространенности ряда негативных факторов во внутрисемейных межличностных отношениях.

В частности, респондентами, в качестве основных детерминантов конфликтных отношений между членами семьи, отмечаются систематические упреки в адрес детей и подростков, зачастую, не имеющие, по мнению респондентов существенных оснований.

Помимо прочего, конфликтные отношения в семьях, как правило, выходят за пределы отношений родителя и ребенка, и, зачастую касаются, прежде всего самих родителей. Такие конфликтные отношения нередко сопровождаются эпизодическим физическим и моральным насилием. Детерминантами конфликтов и насилия, в свою очередь, являются аддиктивное поведение родителей, выражающееся как в непосредственных химических аддикциях, так и в созависимости одного из родителей. Социально-экономическая депривация, также являющаяся одним из основным факторов дисфункциональности, влияющих на криминализацию, в данном контексте, выступает как самостоятельным детерминантом, так и производным от аддиктивного и асоциального поведения трудоспособных членов семьи [6, с. 781].

Вместе с тем, необходимо отметить, что наряду с подростками из неблагополучных, в классическом понимании, семей, в равной степени подвержены криминализации и несовершеннолетние, происходящие из семей со средним и высоким уровнем дохода. В данном случае, группы факторов, способствующих детерминации делинквентности подростков, в основном, не связаны с экономическим положением семей, а также наличием в них аддиктивного и маргинального поведения.

Независимость степени вероятности подростковой криминализации от материального благополучия семьи находит свое подтверждение в криминологической литературе.

В частности, по справедливому замечанию А.И. Долговой, разница между фактическими доходами и «жизненными соблазнами», нереальность достижения которых законным путём, может вовлекать несовершеннолетних даже из относительно благополучных семей в криминальную сферу [7, с. 343]. Криминализации, зачастую бывают подвержены и подростки из семей с высоким уровнем достатка и образования, что также представляет именно эмоциональные и моральные детерминанты подростковой делинквентности в качестве главенствующих.

Вместе с тем, исходя из структурного подхода определения семейной дисфункциональности, материально обеспеченные семьи с искаженными ролевыми паттернами поведения следует классифицировать в качестве псевдоблагополучных.

С точки зрения криминальной психологии, детерминация делинквентного поведения подростков в относительно благополучных семьях связана сугубо с внутрисемейными межличностными конфликтами, а также с искажениями процессов первичной социализации, среди которых:

1. Гиперопека и чрезмерный контроль;
2. Эмоциональная отстраненность родителей;
3. Отсутствие нравственных ориентиров;
4. Проблемы с социализацией.

Говоря о гиперопеке и чрезмерном контроле, следует упомянуть, что зачастую для семей с высоким уровнем достатка может быть характерен снобизм, выражающийся в отрицательном отношении родителей подростка к его окружению, в особенности, в условиях имеющихся классовых различный в рамках учебного или досугового коллектива. Для таких семей также зачастую характерно преобладание материальных ценностей над нравственно-духовными, что искажает представление подростка о ценностях и повышает риск принятия решений, противоречащих правовым и моральным нормам, в особенности, в случаях резкого ухудшения материального положения семьи [8, с. 60].

Помимо прочего, необходимо отметить и стремление родителей оградить ребенка от вредоносного, по их мнению, окружения, а также ограничить ряд его социальных контактов с целью минимизации рисков криминализации и развития девиантного поведения. Однако, стремление к самовыражению и юношеский максимализм, характерный для пубертатного периода, нередко становится катализатором противоправного поведения, являясь своеобразной формой протеста против авторитарного семейного воспитания.

Необходимо отметить и то, что семьи с высоким уровнем материального дохода характеризуются повышенной занятостью, и, как следствие, утомляемостью родителей, нередко влекущими за собой дефицит эмпатии по отношению к детям [9, с. 31]. В данном контексте, делинквентное поведение детерминируется стремлением подростка к получению внимания и поддержки, которые они зачастую находят в криминальных кругах. Вызываемая чрезмерной занятостью родителей дезорганизация быта и досуга, в свою очередь, представляется катализатором укрепления социальных связей подростка с делинквентным окружением[10, с. 400] .

Криминализации, зачастую, подвержены и подростки из семей с низкой или вовсе отсутствующей дисфункциональностью, однако, в подавляющем большинстве случаев, риски развития делинквентного поведения всецело зависят от влияния на подростка внешних факторов, а также неосведомленности об этом родителей и, как результат, невозможности оперативного реагирования. Среди наиболее частых внешних причин, способствующих криминализации подростков, следует выделить влияние медиа- и поп-культуры, а также ряда референтных групп, в рамках которых первично и вторично социализируется подросток.

Таким образом, семья, являясь базисным институтом первичной социализации индивида, а также агентом его всестороннего личностного развития, оказывает прямое влияние на формирование правосознания, коммуникативных навыков, а также систему морально-нравственной ориентации.

Ввиду сложного устройства детской и подростковой психологии, в особенности, в пубертатный период, для подростков характерна высокоэмоциональная реакция на внешние раздражители, а также значимые события, происходящие внутри социальных групп. Такой психический и психологический конструкт, вкупе с низкой степенью развитости критического мышления, создает значительные риски для приобретения и развития в личности подростка поведенческих девиаций.

Дисфункциональные отношения, вызванные как социально-экономическими причинами, так и особенностями межличностного взаимодействия внутри семьи всецело влияют на возникновение явления криминализации в подростковой среде. Вместе с тем, риски развития делинквентности в материально-, нравственно- и духовно-благополучных семьях в значительной степени ниже, однако все же сохраняются в условиях влияния внешних факторов.

В этой связи представляется необходимым не только развитие и укрепление ценностей семьи как социальной группы и репродуктивного агента, но и принятие мер идеологического и практического характера, направленных на укрепление взаимоотношений между родителями и детьми, а также на улучшение эмоционального климата внутри семей.

1. Бандура А. Теория социального научения ; [пер. с англ. под ред.Чубарь Н. Н.]. СПб.: Евразия, 2000. 318 с.

2. Минухин С., Фишман Ч. Техники семейной терапии; пер. с англ.А. Д. Иорданского. М. : Независимая фирма «Класс», 1998. 295 с. (Библиотека психологии и психотерапии). ISBN 5-86375-020-0.

3. Харин В. Ю. Проблемы влияния факторов семейной десоциализации на криминализацию современных подростков // Молодой ученый. 2025. № 16 (567). С. 292–294.

4. Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В. Психология и психотерапия семьи. СПб. : Питер,1999. 656 с.

5. Сатир В. Коммуникация в психотерапии : [перевод с английского]. М. : Институт общегуманитарных исследований, 2008. 78 с.

6. Делейчук Л. Э., Берняева И. О. Неблагополучные семьи как источник социального сиротства и девиантного поведения детей (на примере Приморского края) // Современные научные исследования и инновации. 2017. № 1 (69). С. 779–787.

7. Долгова А. И. Криминология : учебник для вузов. 4-е изд., перераб. и доп. М. :Норма. 2017. 1008 с.

8. Кириллова Я. М. Социальные и психологические причины преступности несовершеннолетних. Антикриминальная политика: актуальные проблемы регионов : сб. науч. тр. II Всерос. науч.-практ. конф. (г. Луганск, 7 ноября 2025 г.). Самара, 2025. С. 59–66.

9. Титкина М. Р., Филина Н. А. Роль семьи в моделировании и развитии личности несовершеннолетних, склонных к преступности // Universum: психология и образование. 2025. № 1–2 (127). С. 31–33.

10. Тонких Н. В., Камарова Т. А., Маркова Т. Л. Сверхзанятость и успех совмещения работы с родительством // МИР (Модернизация. Инновации. Развитие). 2024. Т. 15. № 3. С. 388–403.