Исходя из разнообразных (архаических, не документированных, литеральных, казуальных норм), содержащихся в источниках права государств Древнего мира, становится очевидно, что субъекты рассматриваемых отношений соответствующих стран в целом располагали правом на оружие. Следует предположить, что древние источники права прямо не регламентировали право на оружие, но повсеместно запрещали убийство, нанесение телесных повреждений с использованием оружия, в том числе.

Так, свод законов Ур-Намму (Шульги) содержит такие запреты. По мнению А. Д. Никитина примерная дата его создания – XXII - XXI века до нашей эры [1, с. 171]. Статья 15 устанавливает штраф за повреждение конечности оружием, статья 16 – за перелом кости, а статья 17 – за отсечение носа [2, с. 188]. Автор источника прямо не запрещает иметь оружие, но стремится предотвратить его противоправное использование, устанавливая материальную ответственность за причиненный ущерб.

Схожие формулировки содержат законы Хаммурапи, например, статья 21 дает право убивать человека, который сделал пролом в доме другого человека[1].

В Законах Ману изложен иной подход. Согласно статье 348, дваждырожденные (брахманы, кшатрии, вайшьи) должны браться за оружие, когда встречается припятствие к выполнению ими их драхмы или когда для их варн наступает время бедствия. Интересно, что статья 90 содержит правила ведения битвы применимо к оружию – не слудет поражать врагов зубчатым, отравленным и раскаленным на огне оружием. Следует отметить, что статья 220 содержит положение согласно которому, пища ростовщика – испражнения, а торгующего оружием – грязь [3, с. 97]. Исходя из этого можно сделать вывод, что коммерческий оборот оружия в Древней Индии порицался как аморальное и нечистое деяние.

Некоторые выводы о праве на оружие в Древней Греции в Афинском полисе можно сделать изучив произвидение Аристотеля «Афинская политика». Так, Писистрат при захвате Афин установил тиранию и отобрал оружие у народа [4, с. 17]. Соответственно, до установления тирании Пигистратом оружие было в наличии у некоторых представителей народа и они обладали правом на его владение. Данное положение развивается в примечании, согласно которому при общем составе афинских граждан, способных носить оружие в 20-30 тысяч человек, полноправных граждан, а значит обладающих правом на оружие, было всего лишь 5000 тысяч человек [4, с. 79].

Представляет интерес опровержение Аристотелем популярной версии покушения на Гиппарха в 514 году до н.э. Аристотель указывает, что на Панифейской процессии (религиозный ритуал) был установлен запрет на ношение оружия. Данный запрет был установлен населением Афин [4, с. 20].

Развитие норм об оружии в Древнем Риме прошло путь от религиозного запрета к жёсткому имперскому закону. И.С. Селиванов указывает, что в эпоху Республики, как видно из речей Цицерона, появление с оружием в храме или на форуме считалось святотатством и угрозой государству [5, с. 1029]. Это был неписаный, но непререкаемый обычай. Позже, в смутное время диктатора Суллы, ношение оружия в городе впервые стало формальной уликой в уголовных процессах об убийствах.

Окончательный запрет закрепил Закон Юлия о публичном насилии, изданный в 17 году до нашей эры. Этот закон прямо запрещал хранить оружие без цели, появляться с ним в общественных местах и создавать вооружённые группы. Впоследствии римские юристы дали закону самое широкое толкование, указав, что оружием считается всё, что может причинить вред [6, с. 77]. Итогом этой эволюции стало полное отрицание какого-либо личного права на оружие и утверждение государственной монополии на насилие.

В Древнем Китае в 221 году до н.э., после объединения страны под властью династии Цинь, была установлена абсолютная государственная монополия на оружие. Как указывает С.А. Чибиряев, император Цинь Ши-хуанди, стремясь ликвидировать любую возможность мятежа и укрепить централизованную власть, провёл радикальную реформу. Он приказал конфисковать всё оружие, находившееся в частном владении у населения и местной знати на всей территории империи [7, c. 54]. Собранные мечи, копья и доспехи были переплавлены и использованы для отливки колоколов и монументальных статуй, что символизировало наступление эры власти императора.

Итак, в Древнем мире сложилось два подхода: первый (Месопотамия, Афины) исходил из фактического наличия оружия у населения, ограничивая лишь его применение; второй (Индия, Рим, Китай) демонстрировал тенденцию к ограничению или изъятию права на оружие.

Полагаем, что в эти же исторические периоды в правовых описаниях появились аналогии [8, с. 38], заимствованные в естественных науках.

Анализ германских источников раннесредневекового права, таких как Салическая правда (записана в начале VI века), Баварская правда (середина VIII века) и Аламаннская правда (начало VIII века), показывает, что в них отсутствует понятие «права на оружие» как личной привилегии или запрета. Напротив, оружие рассматривается как естественная принадлежность свободного человека, и правовые нормы регулируют главным образом правонарушения, связанные с его использованием и владением.

Так, оружие выступает в первую очередь как ценный объект преступного посягательства: согласно Салической правде, «если кто украдет нож, присуждается к уплате 600 денариев, что составляет 15 солидов» (VII, Прибавление 10-е), что ставит его в один ряд с другим важным имуществом вроде скота [9, с. 18].

Кроме того, оружие выполняет важные символические и процессуальные функции. В Аламаннской правде, в статье 91 оно выступает как сакральный инструмент судебного доказательства: «если кто-нибудь убьет человека и пожелает отрицать это, то он должен принести клятву на своем освященном оружии» [10, с. 186].

Наконец, оружие служит маркером социального статуса, отделяя свободного мужчину-воина от зависимых слоев населения. Баварская правда прямо указывает, что за преступления против женщин следует платить вдвое. Статья 29 обосновывает это утверждением, что женщина не может защищаться с оружием в руках, тем самым подчеркивая, что способность к вооруженной защите является определяющей характеристикой полноправного свободного члена общества [11, с. 258].

Итак, в германском праве раннего Средневековья не существовало запрета на владение оружием для свободных; оно было их неотъемлемым атрибутом и частью культуры.

В англосаксонском королевстве Уэссекс при короле Альфреде Великом в конце IX века, государство прямо не запрещало ношение и пользование оружием, но через детально разработанную систему компенсаций за телесные повреждения ставило под особую защиту боеспособность своих подданных. Размеры штрафов за отрубление пальцев, кисти или руки напрямую отражали утрату способности владеть оружием и выполнять воинские обязанности: чем важнее была часть тела для удержания меча или щита, тем выше становилась компенсация, а полная потеря руки оценивалась в 80 шиллингов [11, с. 69].

Если говорить о государствах ранегосредневековья на Ближнем востоке, то следует упомянуть «Муватту» имама Малика. В ней содержится прямое указание на то, что оружие являлось объектом коммерческого оборота и подлежало общим правилам торговли, регулируемым шариатом. В книге 31, раздел 16, хадис 37b рассматривается ситуация покупки предметов, содержащих драгоценные металлы, и среди прочих товаров прямо упоминается меч: «Малик сказал о покупке Корана, меча или перстня с печаткой, на которых есть золотая или серебряная отделка, за динары или дирхамы…». Это свидетельствует о том, что меч воспринимался как обычный товар, имеющий рыночную стоимость, и его купля-продажа регулировалась теми же нормами, что и торговля любыми другими вещами [12, с. 449].

В свою очередь Япония демонстрировала противоположный подход. В памятнике права «Тайхо Рицурё» 702–718 годов, оружие рассматривается не как предмет личного права граждан, а как стратегический ресурс, подлежащий исключительному контролю со стороны государства.

К. А. Попов в примечание 17 к статье 28 разъясняет термин «запрещенное оружие» (кинъхэйки). Это боевое вооружение, которое запрещено хранить в частных домах, в отличие от церемониального[2]. Сама статья 28 устанавливает суровые наказания за хищение боевого оружия. Особо отягчающим обстоятельством признавалась кража оружия у дворцовой стражи – наказание увеличивалось еще на одну ступень.

Кроме того, в примечании 18 упоминается утраченный, но крайне важный «закон о нелегальном (частном) изготовлении оружия» (сидзохо), само существование которого доказывает, что производство мечей, луков и доспехов не было свободным ремеслом, а находилось под государственным контролем.

Однако источник косвенно подтверждает, что отдельные категории лиц все же имели доступ к вооружению, но это было не правом, а привилегией или служебной обязанностью. Статья 27 выделяет особую категорию – «пожалованный государем меч» (сэтто), кража которого каралась тремя годами каторги.

Итак, «Тайхо Рицурё» закрепляет принцип, согласно которому право на владение оружием исходит либо из государственной службы (дворцовая стража, армия), либо из особой императорской милости, но не является правом частного лица.

В византийской Эклоге, изданной императорами Львом III и Константином V в 741 году, развиваются нормы, заложенные еще в Древнем Риме.

Так, в источник права содержится положение, согласно которому даже правомерное притязание не оправдывает самовольное применение силы. Человек, который без обращения к властям пытается силой восстановить справедливость, рассматривается как узурпатор, присвоивший себе функции должностного лица, и подлежит наказанию независимо от того, был ли он прав по существу спора (XVII.5).

Значимый интерес представляет норма, устанавливающая ответственность за удар мечом (XVII.46) [13, c. 72]. Наказание следует не только за причиненный вред, но и за сам факт применения оружия в частном конфликте. Даже если раненый остался жив, виновный лишается руки именно потому, что вообще осмелился использовать меч не по назначению.

Подход изложенный в Русской правде аналогичен подходу варварских государств. Так, Русская Правда, не знает запрета на владение оружием для свободных людей. Напротив, она защищает оружие как частную собственность. Статья 34 Пространной редакции указывает, что если у кого пропадет конь, оружие или одежда и он объявит об этом на торгу, а после опознает пропажу, то человек имеет право на возмещение ущерба [14, с. 500]. Само по себе перечисление оружия в одном ряду с конем, говорит о том, что меч или копье были обычной вещью свободного человека. Соответственно, оружие подлежало защите от кражи, как и любая другая собственность.

Псковская судная грамота упоминает оружие лишь в контексте способа избежать задержания ответчика истцом, перед грядущим судом[3].

Итак, в раннем Средневековье сложилось три подхода: германские правды и Русская Правда рассматривали оружие как атрибут свободного человека; англосаксонское право и Византия ограничивали его применение; Япония закрепила оружие как стратегический ресурс, доступный лишь по службе или милости.

Памятники права периода Расцвета Средневековья позволяют проследить эволюцию отношения законодателя к обороту оружия в условиях укрепления государственной власти и усложнения социальной структуры.

Так, в городской Хартии Страсбурга первой редакции 1189 года регулируются вопросы права на производство оружия. Статья 44 хартии гласит, что изготовители мечей наравне с другими специалистами подлежат обязательному надзору со стороны бургграфа. Такая норма подчеркивает статус производства оружия как составной части городской экономики [15, с. 101].

Во второй редакции городского права Страсбурга 1214 года содержится запрет на использование оружия в определенных случаях. Хартия прямо предписывает воздержание от взятия оружия в случае городских ссор или сборищ до получения санкции совета у монастыря Девы Марии. Статья 20 предписывает советникам (уполномоченным лицам) вооружаться именно для усмирения конфликтов [15, с. 110].

В Ассизе о вооружении 1181 года английское право превращает оружие из частной собственности в неотчуждаемое средство государственной службы. Так, в статье 4 указано, что каждый обязанный иметь оружие, свободный человек, горожанин, должен не позднее установленного срока принести присягу верности королю Генриху II с обязательством хранить экипировку исключительно для исполнения королевских повелений, без права продажи, залога или иного отчуждения, а сеньоры в свою очередь лишаются возможности конфисковать или передавать его [16, с. 79].

Ряд норм вводят запреты, которые усиливают государственный контроль над оружием. Статья 6 предписывает горожанам избавляться от излишков экипировки, передавая их лицам, пригодным для службы королю. Статья 7 прямо запрещает иудеям владеть панцырем или кольчугой с требованием их отчуждения в пользу королевской службы. В статье 8 установлен запрет на вывоз оружия за пределы Англии, который возможен только по королевскому разрешению, с запретом продаж подозрительным покупателям.

В Мельфийских конституциях Фридриха II 1231 года император запретил всем подданным носить оружие в мирное время – мечи, кинжалы, копья, панцыри и щиты, чтобы предотвратить насилие и убийства. Штрафы зависели от сословия: граф платит 5 унций золота, барон – 4, рыцарь – 3, горожанин – 2, крестьянин – 1. Рыцари, их сыновья и горожане могли брать оружие в поездки верхом, но по прибытии обязаны были сдавать его в отдельное место [17, с. 492].

Государство Иерусалим на Ближнем востоке, как государство крестоносцев запрещало любому человеку въезжаещему на территорию «Сирийской земли» провозить оружие под угрозой смертной казни. Можно предположить, что запрет был связан с желанием недопустить попадания в руки местного населения вооружения [17, 544].

Итого, в период Расцвета Средневековья оружие превратилось в объект публичного контроля: городские хартии регулировали производство, Ассиза национализировала оружие для службы королю, Мельфийские конституции ввели сословный запрет на ношение.

В свою очередь, памятники права Нового времени демонстрируют качественно иной уровень правовой регламентации права на оружие – законодатель переходит к системному регулированию, охватывающему производство, хранение, ношение и коммерческий оборот вооружения.

Французский Ордонанс об уголовных преступлениях 1670 год, в статье 11 содержит норму, запрещающую «ношение оружия». Соответственно, носить оружие в публичных местах было запрещено [17, с .785].

Билль о правах 1689 года ограничивает право на владение оружие лишь за протестанским населением, и только в той части, если это установлено законом и соответствует их социальному положению [18, с. 126].

Билль о правах 1791 года, составной частью которой является знаменитая 2 поправка к Конституции США, напротив, гарантирует право всего народа хранить и носить оружие в целях защиты безопасности свободного государствав[4].

В конце XVII века в России началось законодательное ограничение права на ношение и использование оружия. Соборное уложение 1649 относительно права на оружие содержит лишь запрет находиться в руках при царе с оружием. Наказанием при это наступает не только в случае совершения противоправных действий, но и за сам факт наличия оружия в руках [19, с. 22].

 Как отмечает И. Б. Беляев, 25 октября 1682 года вышел именной указ, разрешавший служилым людям ходить только с холодным оружием (саблями и шпагами), фактически запретив ношение огнестрельного оружия. Указом от 13 декабря того же года предписывалось «никаких смут не затевать, с оружием в городах и никуда не ходить». В 1684 году последовал запрет стрельбы из ружей в домах, в 1685 году он был подтвержден с ужесточением наказаний, а в августе 1699 года стрельба запрещалась уже в целых районах Москвы – Китай-городе, Белом и Земляном городах. Автор также отмечает, что в результате военной реформы все военное оружие было признано собственностью государства [20, с. 86–90].

Доводы И.Б. Беляева потверждаются воинским артикулом Петра I 1716 года. Так, артикул 112 говорит о том, что весь порох и оружие считается добычей и сдаются в казну, равно являются собственностью государства. Статьей 59 запрещен коммерческий оборот военного оружия[5].

В свою очередь Указ 1718 года предписывал использовать оружие строго за городом, в безлюдных местах, на использование оружия на дворах и улицах был установлен запрет [20, c. 88].

Статья 213 устава Благочиния Екатерины 2 запрещала всем и каждому носить оружие, если самим законом не предусмотрено иначе. Статья 215 за нарушение запрета установливает санкцию – отобрание оружия без возврата, штраф и ограничение свободы до его оплаты[6].

Новой вехой развития правового регулирования права на оружие стало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Статья 1241 запрещала изготовление оружия, составлявшего казенную монополию или запрещенного законом, а также производство пороха и боеприпасов без разрешения правительства. Наказание – тюрьма от 3 до 6 месяцев или заточение в крепости от 1 года до 2 лет. Статья 1244 обязывала мастеровых сообщать в полицию о ремонте запрещенного оружия под угрозой ареста 3–7 дней. Статья 1247 запрещала хранение заряженного оружия в жилых помещениях (штраф 1–5 рублей). Статья 1249 запрещала ношение оружия без особой надобности (охота, дорога) в местах, где это запрещено, под штрафом 0,5–10 рублей[7].

Тем неменее С.А. Федоренко и Е.Д. Овчаренко отмечают, что в царской России вплоть до 1917 года оборот гражданского оружия оставался свободным, не требовал разрешений и был доступен практически каждому [21, с. 285].

Вектор направления японского законодателя в отношение оружия сохранился с 9 века. Сегун Тоетоми Хидэеси, в указе 1588 года строго запретил людям всех провинций иметь любое холодное и огнестрельное оружие. Холодное оружие было велено переплавить и использоваться в качестве гвоздей и болтов при создании великой статуи Будды. А. Г. Баженов утверждает, что данный указ распространялся только на крестьян [22, с. 150]. Так, право на владение оружием самураями не утрачивалось.

Лей Дуан указывает, что в Китае в 1648 году цинские власти, опасаясь вооружённого ханьского населения, издали указ о конфискации всего оружия у крестьян. Однако уже через год император Шуньчжи отменил это решение, разрешив «добрым людям» в системе круговой поруки «бао-цзя» владеть фитильными ружьями для самообороны. После восстания Ван Луня (1774 г.), которое продемонстрировало угрозу вооружённого населения, император Цяньлун в 1781 году ввёл жёсткий запрет на частное изготовление и хранение фитильных ружей. В период с 1781 по 1784 год местные власти конфисковали более 44 000 таких ружей [23, с. 121 – 140].

Более подробно право на оружие в зарубежных странах стало регламентироваться лишь к концу 19 века.

Тьерри Юэ, Кристов Жозэф, Луис Рибейро указывают, что во Франции в период с 1885 года вплоть до самого начала Второй мировой войны действовал закон «Фарси». Закон давал каждому французскому гражданину полную свободу владения и распоряжения оружием. Цель – подготовка нового поколения к грядущему вооруженному конфликту путем развития стрелковых клубов, «школьных батальонов», обучения гражданского населения навыкам пользования огнестрельным оружием [24, с. 14].

 В Великобритании в 1870 году был принят закон об Оружейной лицензии, который ввел обязательное ежегодное лицензирование для всех желающих носить и использовать огнестрельное оружие за пределами своего жилья. Лицензия оформлялась налоговым органам, не подлежала передачи, а факт ее наличия проверялся компетентными органами. Были установлены и исключения, в отношении военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, слуг владельцев лицензии, охотников, оружейников, перевозчиков[8]. Интересно, что в преамбуле указано: цель принятия закона – пополнение казны Королевства.

Профессор Руди Фортсон указывает, что развитием вышеуказанного закона стал закон об огнестрельном оружии 1903 года. Новшества коснулись короткоствольного оружия. В частности, введен запрет для лиц моложе восемнадцати лет преобретать, владеть и пользоваться пистолетом под угрозой штрафа и конфискации оружия. Закон не распространялся на винтовки, спортивное и антикварное оружие [25, с. 11]. Мыслится, что короткоствольный пистолет, после совершения преступления, легче скрыть чем винтовку, поэтому последней запреты не коснулись.

В 1910 году в рамках реформ «Новой политики» был обнародован новый уголовный кодекс – «Действующее уголовное право Великой Цин», разработанный при участии юриста Шэнь Цзябэня. Лей Дуан утверждает, что в отличие от прежнего законодательства, кодекс официально разрешал всем обычным гражданам владеть как традиционными фитильными ружьями, так и современным иностранным огнестрельным оружием для самообороны при условии его регистрации. Эти послабления стали вынужденной мерой, с целью защиты граждан в условиях массового распространения оружия среди бандитов и повстанцев [23 с. 138].

А. Г. Баженов указывает, что в 1875 году одним из японских чиновников было внесено предложение запрещения ношения холодного оружия, за исключением военных и полицейских. Данная мысль была претворена в жизнь Указом о запрете мечей от 28 марта 1876 года, который запретил носить мечи, кроме как военным, полицейским и во время церемоний [22, с. 211].

Итак, к концу XIX века французское право поощряло вооружение населения для войны, британское ужесточало контроль через лицензирование и запреты. Китай в условиях хаоса легализовал оружие, а Япония сохранила запрет на холодное оружие, за исключением военных.

В XX веке право на оружие становится объектом пристального внимания законодателя: принимаются подробные законы, вводятся категории оружия, ужесточаются требования к владельцам.

Закон об огнестрельном оружии 1920 года продолжал тенденцию ужесточения правового регулирования в Англии. Согласно статье 1, сертификат на оружие стал выдаваться начальником полиции, а не налоговыми органами, при этом полиция получила дискреционные полномочия отказывать в выдаче по основаниям невоздержанности, психического нездоровья или неблагонадежности. Статья 2 ввела обязательную регистрацию торговцев оружием и требование ведения книг учета с уведомлением полиции о продажах. Статья 5 установила запрет на владение оружием для лиц, осуждённых к тюремному заключению на срок от трех месяцев[9].

В законе об огнестрельном оружии 1968 года главным нововведением стала криминализация трех составов преступлений: ношение с намерением совершить тяжкое преступление (до 10 лет лишения свободы), ношение в общественном месте без уважительной причины, а также проникновение с оружием в здание или на земельный участок[10].

Апогеем ужесточений британского оружейного законодательства стал Закон об огнестрельном оружии 1997 года. Он ввел практически полный запрет на короткоствольное ручное огнестрельное оружие – пистолеты с длиной ствола менее 30 сантиметров, за исключением строго оговоренных случаев. При этом закон не просто запретил оружие, а создал разветвленную систему исключений для конкретных категорий: орудий для забоя скота, оружия для ветеринарных целей, военных трофеев, исторического оружия и спортивных пистолетов, разрешенных только в лицензированных клубах[11].

Возвращаясь к правовому регулированию права на оружие во Франции, следует упомянуть декрет от 18 апреля 1939 г. об установлении режима использования военной техники, оружия и боеприпасов. В отличие от закона "Фарси", статья 15 нового акта вводит разрешительный порядок приобретения оборонительного оружия (до 50 патронов) только совершеннолетними гражданами Франции без судимостей. Статья 1 установила восемь категорий оружия: боевое огнестрельное оружие, средства боевого применения, защита от газов, оборонительное оружие, охотничье, холодное, ярмарочное, историческое и коллекционное. В статье 18 установлен запрет на владение любым оружием лицам, проходившим психиатрическое лечение, без справки от психиатра. Также ряд статей (20, 24, 28, 32) устанавливают ответственность за ношение, производство, торговлю, приобритение, хранение, передачу оружия без соответствующего разрешения[12].

Хэлбрук С.П. отмечает, что в коллаборационистком режиме Виши после падения Франции под натиском Третьего Рейха был издан указ «О хранении оружия в оккупированом регионе» от 10 мая 1940 года, который предписывал немедленно сдать все оружие и боеприпасы немцам [26, с. 22]. Автор указывает, что согласно указам сдать оружие было необходимо за 24 часа, в противном случае нарушителям грозила смертная казнь.

Следует упомянуть Директиву Совета 91/477/ЕЭС от 18 июня 1991 года «О контроле за приобретением и хранением оружия». Она устанавливает обязательные для всех государств-членов Европейского Сообщества (далее ЕС) минимальные стандарты регулирования оборота огнестрельного оружия. Согласно статье 18, государства-члены обязаны имплементировать положения Директивы в национальное законодательство.

 Статья 1 и Приложение I вводят обязательную классификацию оружия на четыре категории: запрещенное оружие, оружие требующее разрешения, подлежащее декларированию и иное оружие. Статья 6 запрещает приобретение и хранение оружия категории А, допуская лишь специальные разрешения в исключительных случаях. Статья 7 требует обязательного разрешения для приобретения оружия категории В, причем резиденту другого государства разрешение не выдается без согласия страны проживания. Статья 8 обязывает декларировать оружие категории С и уведомлять власти о его передаче. Статья 16 обязывает государства ввести эффективные меры наказания за нарушения. Таким образом, директива вносит рамочное правовое регулирование, некоторое количество обязательных норм в отношении права на оружие, которые должны обязательно присутствовать в законодательстве стран членов ЕС[13]. Следует отметить, что государства-члены ЕС вправе устанавливать более жесткие требования, чем предусмотренные директивой, но не могут снижать установленный ею минимальный стандарт.

Если говорить о США, то вплоть до начала XX века, кроме 2 поправки к Конституции 1791 года подробноного регламентирования права на оружия не было. Как отмечает А.А. Шулус, новый этап развития федерального оружейного законодательства США начался в конце 1920-х годов, когда стали приниматься законы, регулирующие оборот оружия на всей территории страны. Например, в 1927 году был введен запрет на почтовую пересылку оружия, пригодного для скрытого ношения [27, с. 321–326].

Национальный закон об оружии 1934 года установил жесткие ограничения на владение так называемым «гангстерским оружием», включая автоматическое оружие, укороченные винтовки и дробовики, а также глушители. Закон о контроле над оружием 1968 года распространил ограничительное регулирование на все остальные виды оружия, но лишь для определенных категорий лиц, в частности для осуждённых за фелонии и психически больных. Закон о защите прав владельцев оружия 1986 года конкретизировал недостаточно точные положения Акта 1968 года, устранив тем самым возможность непреднамеренного нарушения правовых норм добросовестными гражданами [26, с. 321–326].

Следует упомянуть что законодательство в отношении оружия разниться от штата к штату. Так, жесткий подход к регулированию установелн в таких штатах как Гавайи и Массачусетс, а именно лицензирование, регистрация гражданского оружия и запрет штурмового оружия. В свою очередь в Вермонте и Юте установлены минимальные ограничения, разрешено штурмовое оружие.

Следует также отметить решения Верховного Суда США (далее – ВС США). Так, решение ВС США «Округ Колумбия против Хеллера» (2008) гарантирует индивидуальное право граждан на оружие в соответствии со 2 поправкой к Конституции[14]. Также существует решение ВС США «Ассоциация стрелкового спорта Монтаны против Холдера» (2013), которое ограничивает внутрештатное регулирование права на оружие, в случае, если это способно навредить межштатной торговли[15].

В Китае, во время гражданской войны (1927 – 1949) сохранялся подход к дозволительному регулированию права на оружие. Лей Дуан указывает, что в этот период многие крестьяне приобрели личное оружие для самозащаиты от грабителей и войн, а Коммунистическая партия Китая рассматривала таких граждан как важнейший ресурс для революционной борьбы. Традиция формирования коллективных вооруженых формирований права на оружие среди населения крепла [28, с. 233]. Примечательно, что в период Китайской Советской Республики право было подчинено логике непримиримой классовой борьбы, в результате чего землевладельцы были ограничены в праве на оружие.

После установления единоличной власти коммунистов был принят Закон Китайской Народной Республики (далее КНР) «О Народной полиции», в котором была установлена обязаннотсть пполиция по регулированию оборота оружия и аммуниции. Так, владение оружием стало снова носить разрешительный характер [29, с. 125].

Статья 112 Уголовного кодекс 1979 КНР устанавливает запрет за незаконное изготовление, торговлю, перевозку, похищение оружия и боеприпасов[16].

Итогом развития такой политики стал, закон КНР о контроле над огнестрельным оружием 1996 года, который установил одну из самых жестких в мире разрешительных систем оборота оружия. Согласно разделу 2 Закона, в рамках гражданского оборота разрешено владение лишь спортивных и охотничьих видов огнестрельного оружия. Такое оружие может быть приобретено только гражданами КНР по специальной лицензии, выдаваемой местными органами общественной безопасности. При этом законодатель принципиально исключил возможность использования гражданского оружия для самообороны – такая цель не предусмотрена законом. Производство и торговля оружием подлежат обязательному лицензированию и осуществляются под жестким контролем Министерства общественной безопасности. За нарушения установлены повышенные санкции: преступления, связанные с незаконным производством, продажей, приобретением, хранением или контрабандой огнестрельного оружия, отнесены Уголовным кодексом КНР к разряду тяжких и караются вплоть до смертной казни независимо от мотивов совершения преступления [30, с. 78–80].

Очень схож подход к правовому регулированию права на оружия японского законодателя. Например, закон Японии о контроле за огнестрельным оружием и мечами 1958 года (с поправками 1993 и 1995 годов). Марк Аллеман указывает, что в статьях 3 и 22–22⁴ вводятся запреты на владение, ввоз, перевозку и получение оружия, его частей и боеприпасов, а также на ношение мечей с клинком длиннее шести сантиметров. Глава 2 допускает исключения: разрешение может быть получено для охотничьих ружей, спортивного оружия или музейных экспонатов. Следует отметить, что владение пистолетами и автоматическим оружием для частных лиц запрещено. Поправки 1995 года ужесточили контроль: статья 3-13 криминализировала стрельбу в общественных местах с наказанием до пожизненного заключения [31, с. 168].

В СССР, а затем и в России сформировалась разрешительная система оборота оружия. Декрет Совета Народных Комиссаров (далее – СНК) от 10 декабря 1918 года «О сдаче оружия» ввел тотальное разоружение гражданского населения и невоенных организаций РСФСР. Согласно пункту 1, все население и гражданские учреждения обязаны были сдать любое оружие: винтовки, пулеметы, револьверы, патроны и шашки. Примечание к пункту 1 объявляло все ранее выданные разрешения на хранение оружия недействительными. Пункт 11 устанавливал суровую уголовную ответственность за укрывательство или несдачу оружия – лишение свободы на срок от одного года до десяти лет[17].

Декрет СНК от 12 июля 1920 года «О выдаче и хранении огнестрельного оружия и обращении с ним» установил разрешительный порядок оборота оружия, закрепив, что хранить и пользоваться им могут только лица, которым оно присвоено по службе (военные, милиция), либо те, кому это право предоставлено специальными постановлениями (например, для охоты)[18]. 

Постановление ЦИК и СНК СССР от 12 декабря 1924 года ввело категорирование оружия, установило разрешительный порядок его оборота. Согласно статье 5, приобретение оружия категории «А» (военные и военно-морские образцы, принятые для вооружения РККА и РККФ) частными лицами полностью запрещалось – оно находилось в исключительном ведении Наркомвоенмора. Оружие категорий «Б» (образцы, могущие быть использованными для вооружения армии и флота) и «В» (образцы, не могущие быть использованными для вооружения, и охотничье оружие) можно было приобретать и хранить только на основании инструкций, издаваемых ОГПУ и НКВД, то есть требовалось специальное разрешение[19].

В свою очередь Постановление СНК РСФСР от 17 февраля 1932 года потвердило разрешительный порядок владения оружием, дублируя некоторые нормы из предыдущего законодательства. Особый интерес имеет статья 3, которая ввела прямой запрет на владение любым огнестрельным и холодным оружием для лиц, лишенных избирательных прав[20].

В отношении охотничьего оружия правовое регулировании к 1960 не изменилось. Так, положение об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР 1960 года устанавливало, что право на охоту с огнестрельным оружием имеют все граждане с 18 лет, сдавшие экзамены и получившие охотничий билет. Приобретение оружия допускалось только после получения лицензии в органах внутренних дел с обязательной регистрацией в двухнедельный срок[21].

Следует отметить статью 218 Уголовного кодекса РСФСР 1960, которая устанавливала уголовную ответственность за хранение, приобретение, изготовление или сбыт огнестрельного оружия соответствующего разрешения, кроме гладкоствольного охотничьего оружия[22]. Итак, из диспозиции статьи следует, что гладкоствольное охотничье оружие было выведено из-под действия данной уголовно-правовой нормы, что позволяет сделать вывод об отсутствии требования на получение разрешения для его владения.

В Современной России регламентация права на оружие началась с Закона РФ «Об оружии» 1993 года. Статья 5 ввела классификацию гражданского оружия, доступного населению, подразделив его на газовое оружие самообороны, спортивное (огнестрельное, холодное, пневматическое) и охотничье (нарезное, гладкоствольное, холодное). Также Закон в статье 10 установил исчерпывающий перечень субъектов, имеющих право на приобретение оружия, включив в их число государственные военизированные организации, предприятия с особыми уставными задачами, спортивные и охотничьи организации, образовательные учреждения и граждан Российской Федерации. Согласно статье 13, граждане РФ, достигшие 18 лет, могли приобрести оружие после получения лицензии в органах внутренних дел по месту жительства. При этом для газового оружия самообороны (кроме аэрозолей) вводилась открытая лицензия сроком на пять лет, одновременно являющаяся разрешением на хранение и ношение, тогда как аэрозольные устройства и пневматическое оружие можно было приобретать без лицензии. Приобретенное огнестрельное оружие подлежало обязательной регистрации в двухнедельный срок с выдачей разрешения на хранение и ношение на пять лет[23].

Статья 13 также установила исчерпывающий перечень оснований для отказа в выдаче лицензии, включая недостижение возраста, наличие судимости, заболевания, препятствующие обращению с оружием, отсутствие постоянного места жительства и повторные административные правонарушения.

Федеральный закон "Об оружии" от 13.12.1996 N 150-ФЗ  ввел ряд новелл. Статья 3 установила ограничение емкости магазина для гражданского оружия не более 10 патронов. Статья 9 определила срок действия лицензии на приобретение оружия в 6 месяцев и закрепила четкие основания для отказа. Статья 12 установила двухнедельный срок регистрации приобретенного оружия. Статья 13 повысила возраст для приобретения нарезного оружия до 21 года.

Следует отметить, что закон различает разные виды лицензий. Лицензия на газовое, сигнальное и национальное холодное оружие дает право на хранение и ношение, лицензия на гладкоствольное оружие самообороны дает право только на хранение, лицензия на охотничье оружие дает право на хранение и ношение, лицензия на спортивное оружие дает право на хранение и использование в спорте, а лицензия на коллекционирование дает право на хранение коллекционных образцов.

Статья 17 запретила ввоз в РФ огнестрельного оружия ограниченного поражения иностранного производства. Статья 61 ввела обязательное медицинское освидетельствование владельцев оружия не реже одного раза в пять лет[24].

Проведенное исследование позволяет проследить тенденции эволюции правового регулирования  права на оружие в определенные периоды человеческого генезиса.

В Древнем мире сложилось два подхода. Первый (Месопотамия, Афины) исходил из фактического наличия оружия у населения – оно не запрещалось, но его применение ограничивалось запретами на убийство. Второй (Индия, императорский Рим, Китай) демонстрировал тенденцию к ограничению или изъятию оружия – от морального порицания торговли до конфискации.

Раннее Средневековье дало три модели. Германские правды и Русская Правда рассматривали оружие как естественный атрибут свободного человека. Англосаксонское право и Византия, не запрещая владения, существенно ограничивали применение (штрафы за утрату боеспособности, отсечение руки за сам факт использования). Япония уже в VIII веке закрепила оружие как стратегический ресурс, доступный лишь по службе или императорской милости.

В период Расцвета Средневековья оружие превращается в объект публично-правового регулирования: городские хартии контролировали производство, английское право национализировало оружие для королевской службы. В Азии регулирование было установлено более жестким: Иерусалим карал смертью за ввоз оружия.

Новое время знаменовало переход к системному регулированию: Билль о правах 1689 года ограничивала право на оружие по религиозному признаку, французский Ордонанс 1670 года запрещал ношение в публичных местах, а Второй поправкой к Конституциии США 1791 года было установлено право народа на оружие. Россия прошла путь от точечных запретов до развернутой системы ограничений при Петре I и Екатерине II. В Японии оружие было изъято у крестьян, Китай колебался от конфискации к послаблениям.

Конец XIX века обнажает два противоположных вектора правового регулирования права на оружие в Европе: французский (закон «Фарси» 1885 года) поощрял вооружение населения для войны, британский ужесточал контроль от лицензирования до запретов на короткоствол.

В XX-XXI веке складываются следующие модели правового регулирования: британская (запрет пистолетов), общеевропейская (рамочная унификация для стран ЕС), американская (влияние Второй поправки, различие в регламентации от штата к штату), азиатская (жесточайшие запреты с санкциями до смертной казни), российская (разрешительная система).

Общая тенденция такова: если в древности и раннем Средневековье отсутствие запретов на оружие было нормой, а наличие права не требовало объяснений, то к Новейшему времени ситуация изменилась противоположно. Право на оружие из естественной принадлежности свободного человека превратилось в привилегию, которая предоставляется государством под строгим контролем и только для заранее одобренных целей. Исключение – США, где конституционная гарантия делает эту страну уникальным правовым феноменом.

На основе приведенного исследования также представляется возможным выделить три базовых подхода к правовому регулированию права на оружие в современном мире: либерально-разрешительный (характерен для США), ограничительно-разрешительный (Европейские страны, Россия), запретительный (cтраны Юго-Восточной Азии).

Либерально-разрешительный подход характеризуется конституционным закреплением права граждан на оружие (Вторая поправка к Конституции США, рамочным федеральным регулированием и вариативностью законодательства штатов, при этом ограничения установлены лишь в отношении «гангстерского оружия» и определенных категорий лиц.

Ограничительно-разрешительный подход предполагает наличие детализированного законодательства, категоризации оружия, а также устанавливает разрешительный порядок приобретения и владения и обязательную регистрацию оружия. Праву на оружие в таком подходе корреспондирует обязанность государства соблюдать административные процедуры получения такого права. Так, в ЕС установлен разрешительный порядок для одних видов оружия и полный запрет для других.

Запретительный подход основывается на законодательном запрете на владение огнестрельным оружием для гражданских лиц, за исключением строго ограниченных категорий. Например, в Японии закон о контроле за огнестрельным оружием и мечами 1958 года (с поправками 1993, 1995 гг.) запрещает владение пистолетами, автоматическим оружием для частных лиц, а ношение мечей с клинком длиннее шести сантиметров запрещено.

1. Сравнительное правоведение : учебник / под ред. А. В. Юрковского. Иркутск :Иркутский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2021. 199 с.

2. История государства и права зарубежных стран : учебник для вузов / под ред. д-ра юрид. наук, проф. С. А. Чибиряева. М. : Былина, 2002. 476 с.

3. Юрковский А. В. Аналогии в естественных и гуманитарных науках при осмыслении понятия власти (государственной власти) и ее механизма: генезис конституционно-правовой гносеологии // Сибирский юридический вестник. 2020. № 2 (89). С. 34-41.

4. Аламаннское и баварское общество VIII и начала IX веков / пер.Г. М. Даниловой. Петрозаводск : Карелия, 1969. 296 с.

5. Санников С. В. Не переводившиеся ранее фрагменты англосаксонских законов(domas) королей Инэ и Альфреда // Вестник Новосибирского государственного университета. 2008. Т. 4. № 2. С. 67–70.

6. Антология мировой правовой мысли. Т. 2 : Европа V–XVII вв. / отв. ред.Н. А. Крашенинникова ; Национальный общественно-научный фонд. М. : Мысль, 1999. 833 с.

7. Беляев И. Б. Указы, уставы, уложения // Калашников. Оружие, боеприпасы,снаряжение. 2010. № 1. С. 86–90.

8. Федоренко С. А., Овчаренко Е. Д. Оружейное законодательство в современной России: пробелы и возможные тенденции // Современная научная мысль. 2018. № 6. С. 281–286.

9. Баженов А. Г. История японского меча. СПб. : Атлант : Издательский дом«Балтика», 2001. 264 с.

10. Duan L.. Between Social Control and Popular Power: The Circulation of Private Gunsand Control Policies during the mid to late Qing, 1781-1911 // American Journal of Chinese Studies. 2017. P. 121–140.

11. Huet, T., Joseph, C., Ribeiro L. Histoire et perspectives de la règlementation sur les armes en France : mémoire de diplôme universitaire d'expertise balistique. 2022. 208 p.

12. Rudi Fortson Q. C. Firearms and the Law. London : Queen Mary University of London, 2015.120 p.

13. Halbrook S. P. The Right to Bear Arms in German and Swiss Constitutional Law // Fordham Urban Law Journal. 2012. Vol. 40, no. 1. P. 1–40.

14. Шулус А. А. Право на оружие в США: соотношение федеральногозаконодательства и законов штатов // Вестник университета. 2014. № 12. С. 321-326.

15. Duan L. The Prism of Violence: Private Gun Ownership in Modern China 1860-1949: PhD dissertation. 2017. 292 p.

16. Cohen J. A. The Criminal Process in the People's Republic of China 1949–1963: AnIntroduction. Cambridge, Massachusetts : Harvard University Press, 1968. 724 p.

17. Шелковникова Е. Оборот оружия в Китае: закон и реальность // Калашников.Оружие, боеприпасы, снаряжение. 2007. № 1. С. 78–80.

18. Alleman M. The Japanese Firearm and Sword Possession Control Law: Translator’sIntroduction // Pacific Rim Law & Policy Journal. 2000. Vol. 9. no. 3. P. 165–180.