Введение

Категория комплексности (от лат. сomplexus) этимологически применяется в сложных многогранных понятиях. В зависимости от контекста она может иметь различное значение и содержание, характеризуя как теоретические, так и практические элементы науки, управления, права, по сути, любой сферы общества. Как верно указывает В.А. Попов, понятие комплексности «с большим трудом поддается точному определению и уж тем более определению, которое устроит всех [1, с. 183]», однако, бесспорна его эластичность и относимость к структурированности элементов объемного и значительного явления. Так, при проведении нашего исследования таковым является совокупность специальных знаний, применение которой необходимо для обеспечения эффективности расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними, находящимися в состоянии фрустрации. Обширность и разнохарактерность изучаемых специальных знаний, определяемая разносторонностью обстоятельств, подлежащих установлению и специфичностью субъекта исследования, обуславливает необходимость их упорядоченности, структурированности, динамической совокупности применения в виде взаимосвязанных элементов. Интегрированная система исследуемых специальных знаний, где каждое из них решает специфические вопросы при общих задачах и функционировании в виде единого целого, позволяет существенно оптимизировать процесс расследования.

Основная часть

Борьба с преступностью несовершеннолетних является важнейшим приоритетом государственной политики России. Планомерное развитие страны и нравственное благополучие общества абсолютно недостижимы при отсутствии социальной ответственности несовершеннолетних, надлежащего уровня условий их жизни и воспитания, развитых в должной мере духовных ценностей. Отрицание детьми и подростками социальных норм и требований закона, усугубленное их психическим состоянием, предопределяют большую вероятность девиантного поведения.    

Государственная важность предупреждения, профилактики и подчеркивание специфичности борьбы с преступностью несовершеннолетних подтверждается выделением в Уголовном кодексе  Российской Федерации (далее – УК РФ) отдельного пятого раздела, определяющего особенности уголовной ответственности несовершеннолетних с приоритетом применения наказания в виде принудительных мер воспитательного воздействия, учёта возраста как смягчающего обстоятельства, иных послабляющих ответственность норм[1]; в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее – УПК РФ) Главы 50 «Производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних», предусматривающей достаточно существенные изъятия из общего порядка производства расследования, направленные на реализацию задач  особого отношения к детям и подросткам[2]. В целях совершенствования государственной политики в сфере защиты прав детей и недопущения их противоправного поведения 2018-2027 годы объявлены в Российской Федерации десятилетием детства[3].

Однако, несмотря на активность мер государства, преступность несовершеннолетних вызывает на сегодняшний день серьезную озабоченность правоохранителей и общественности.

Так, недавняя положительная тенденция планомерного ежегодного снижения подростковой преступности до 2024 года на территории страны, достаточно резко поменялась в сторону ее роста и негативного качественного изменения: сократившись на 5,7 % в 2024 году, за период  2025 года она выросла на 5,5 %; за прошедший год на 16,2 % увеличилось количество регистрируемых случаев вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений или антиобщественных действий[4].

Согласно судебной статистике, в структуре преступности детей и подростков, что традиционно, преобладают преступления корыстной направленности в виде краж – 56,6%, грабежей и угонов транспортных средств.  Однако, в 2024 году возросло количество несовершеннолетних, осужденных за совершение преступлений против половой неприкосновенности, жизни и здоровья потерпевших, в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности, здоровья населения и общественной нравственности, а также ряда других[5].  

По справедливому замечанию Н.В. Наруцкой, за последний год в преступности несовершеннолетних «…отмечается эскалация деяний, связанных с незаконным оборотом наркотиков, а также, совершённых с использованием сети «Интернет», участием в мошеннических схемах, в частности, в роли «дропперов» [2, с. 63]». Кроме того, сегодня, согласно исследованию Е.С. Кузнецовой и И.С. Ганишиной, серьезную озабоченность вызывает увеличение количества выявляемых преступлений против государственной власти, совершаемых несовершеннолетними, в частности, наиболее распространенными, в условиях гибридных конфликтов и активного использования цифровых технологий для вербовки несовершеннолетних, являются диверсионные действия [3, с. 99]».

Данные обстоятельства обуславливают острую потребность совершенствования практической деятельности сотрудников правоохранительных органов, которые при расследовании преступлений несовершеннолетних сталкиваются с субъективными особенностями коммуникации и объективными специфическими задачами, успешное решение которых возможно только в условиях планомерного применения специальных знаний.

Необходимость особого подхода к формированию комплексной системы таких знаний обусловлена их значительным объемом и разнообразием, предусмотренным законодательной регламентацией либо конкретными задачами расследования.

Так, групповой характер исследуемой методики, при определении обстоятельств, подлежащих установлению в процессе расследования преступления, опирается на их двойственный характер. Преступное деяние, признаки которого содержатся в действиях несовершеннолетнего, предопределяет характер обстоятельств, подлежащих обязательному доказыванию при производстве по уголовному делу, согласно статье 73 УПК РФ, а возраст подозреваемого – необходимость установления элементов ст. 421 УПК РФ. В случае выявления признаков вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления к элементам, подлежащим установлению, прибавляются способы, регламентируемые ст. 150 УК РФ.

Кроме того, выявление наличия у такого несовершеннолетнего фрустрации обусловливает особый подход к установлению его психического состояния, условий жизни и воспитания, иных особенностей личности, влияющих на формирование умысла и механизм преступления, характер поведения противодействия расследованию, а также планированию следственных действий с его участием.

Мы согласны с Д.А. Харченко, который писал: «…фрустрация, или состояние невозможности удовлетворения желаемых потребностей, вызывает психическое напряжение; несовершеннолетние, в связи со слабой сформированностью волевых личностных качеств по преодолению проблем, низкой жизнестойкостью, ощущают ее тяжелее, становятся аффективнее в достижении желаемого и агрессивнее в любых конфликтах [4, с.32]».

Данные обстоятельства предопределяют особую сложность расследования преступлений несовершеннолетних и абсолютную невозможность его осуществления следователем самостоятельно, а также актуальность систематизации специальных знаний, применяемых для достижения поставленных задач.

И.С. Гвоздева, исследуя методику расследования групповых корыстно-насильственных преступлений несовершеннолетних, особое внимание уделяла вопросам применения специальных знаний, представляя их в виде системы, абсолютно справедливо указывая, что «…концептуальное выделение их единства обусловлено наличием соответствующих законодательных норм, общим для психиатрических, психологических и педагогических наук объектом — психикой человека, многоуровневостью психического здоровья как фактора, обусловливающего способность несовершеннолетнего к регулированию своего поведения в момент совершения преступного деяния [5, с. 4]». Любая классификация, характеризующая комплексность, систематизирует объекты в группы или категории на основе общих критериев или свойств, в нашем случае это – несовершеннолетний преступник. Представляемая комплексность позволит упростить анализ и понимание исследуемых специальных знаний как достаточно сложной и объемной категории.

Понятие и содержание специальных знаний, в силу их безграничного объема, определяются учеными традиционно в виде обоснованных практикой необходимых критериев: теоретических знаний и практических навыков, приобретенных опытным путем.

Лиц, привлекаемых следователем для решения специальных задач, называют «сведущими». Г. Гросс определял их участие как обязательное условие дополнения знаний следователя или судьи при решении определенных специфических вопросов, не входящих в его профессиональную компетенцию [6, с.184].

На сегодняшний день существуют кардинально разные точки зрения относительно участников уголовного судопроизводства, наделенных специальными знаниями. Так, помимо эксперта и специалиста, чей статус лиц, обладающих специальными знаниями предусмотрен ст. 57 и ст. 58 УПК РФ, ряд ученых расширяет их перечень. Например, А.Ф. Халиуллина указывает, что «… специальные знания используют стороны и суд с целью объективного разрешения обстоятельств дела…, а также следователь, который должен их применять в ходе расследования преступлений несовершеннолетних [7, с.73, 74]». Н. Г. Шурухнов и И.В. Смолькова считают, что «…должностное лицо, уполномоченное осуществлять расследование, однозначно выступает субъектом применения специальных знаний, использующим технические средства, информационные технологии при производстве следственных действий [8, с. 810, 813]». Однако, мы разделяем точку зрения Т.В. Толстухиной, критикующей такие выводы и абсолютно верно указывающей на разницу категорий «применения» и «использования»: «…применяют свои специальные знания сведущие лица (эксперт и специалист) в различных формах, а используют эти знания лица, осуществляющие уголовное судопроизводство, употребляя результаты их использования для нужд доказывания [9, с.209]».

Следователь, безусловно, реализует свои специальные познания, но, исключительно, в рамках следственных действий, например, применяя специфические тактико-психологические приемы разоблачения ложных показаний, при расследовании преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации.

С целью представления комплекса специальных знаний при расследовании преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации, необходимо определиться с целесообразной их систематизацией, которая возможна на основании различных критериев. Типично ученые исследуют такие специальные знания, в зависимости от вида совершаемых преступлений несовершеннолетними, руководствуясь их распространённостью. Так, сообразно статистическим данным, приведенным выше, чаще всего в этой связи исследуется процесс расследования преступлений против собственности, личности, половой неприкосновенности, возможно с указанием конкретных специальных знаний [10].

Возможна их систематизация в зависимости от вида типично применяемых специалистами: психологические, психиатрические, криминалистические и т.д.; от формы: при проведении следственных действий, экспертиз, в суде; от наличия иных лиц: специальные знания при совершении преступлений несовершеннолетних в группе, с участием взрослых лиц, при вовлечении в преступную деятельность и т.д.  В 2025 г. А. Ф. Халиуллиной было осуществлено комплексное теоретическое исследование проблем использования специальных знаний при расследовании преступлений несовершеннолетних [11], что, безусловно, подчеркивает важность осмысления их комплексности.

 Результаты обобщения передовой правоприменительной практики борьбы с преступлениями несовершеннолетних, особенно, находящихся в состоянии фрустрации, указывают на необходимость консолидации всех максимально возможных средств и методов специальных знаний для обеспечения ее эффективности. В этой связи нами будет предпринята попытка представления иерархической классификации комплекса данных специальных знаний, в зависимости от степени их типично доказательственного значения и традиционного деления на процессуальные (указанные и регламентированные УПК РФ) и непроцессуальные (применяемые в ходе проведения действий, не подчиненных процессуальным правилам), что позволяет рассматривать их, одновременно аккумулируя в зависимости от конкретных задач.  При обязательности использования результатов применения специальных знаний на всех стадиях уголовного судопроизводства, как верно указывает О.А. Евтуховская, в большем объеме в специальных знаниях правоохранительные органы нуждаются на стадии досудебного разбирательства [12, с.78], что и подтверждает наше исследование.

Безусловно, в этой связи, более серьезную роль среди иных играют специальные знания, позволяющие квалифицировать деяние, либо обусловленные законодательной регламентацией, например, при установлении способности несовершеннолетнего в состоянии длительной фрустрации осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.

Выявление участия несовершеннолетнего в совершении преступления, определение его личностных, в том числе, психологических особенностей, осуществляется в результате комплекса следственных действий, оперативно-розыскных мероприятий, активного сбора характеризующего материала.

Так, например, одним из типичных преступлений, совершаемых несовершеннолетними, является грабеж. Несовершеннолетний Д. находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, в вечернее время, в общественном месте, совершил открытое хищение имущества инвалида М. с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья. Предметом посягательства явился планшет. Грабеж сопровождался причинением Д. многочисленных ударов руками и ногами по всему телу потерпевшего, в том числе, после падения последнего на землю. В процессе производства предварительного расследования было выявлено состояние длительной фрустрации Д., вызванное стойким неудовлетворением материальным положением, вплоть до отсутствия продуктов питания, одежды, отсутствием родительской заботы и внимания, проживанием с дошкольного возраста в детском доме в связи с лишением матери родительских прав.

Продолжительная фрустрация, закономерно, предопределила агрессивность Д., его нетерпимость к более успешным и материально обеспеченным сверстникам, импульсивность, жестокость и демонстративность асоциального поведения.   Д. обучался в училище, из которого был отчислен за академические задолженности; зарекомендовал себя с отрицательной стороны, на занятиях появлялся редко, учебные задания не выполнял, недисциплинированный, с низкой мотивацией к обучению; пассивный, вспыльчивый, допускал частые эмоциональные вспышки по незначительным поводам, употреблял ненормативную лексику в отношении сверстников и педагогического персонала; состоял на учете в ПДН из-за употребления наркотических средств, неоднократно был замечен в состоянии алкогольного опьянения; склонен к правонарушениям.

Данные признаки фрустрации предопределяют не только личностные характеристики несовершеннолетнего, но и механизм преступной деятельности, основные элементы криминалистической характеристики, обстоятельства, подлежащие установлению и соответственно, характер специальных знаний.

Процессуальная форма применения специальных знаний в данном случае заключалась в:

– производстве судебно-медицинской экспертизы М., которому Д.  причинил телесные повреждения;

– участии психолога и педагога в производстве допросов, очных ставок, проверки показаний на месте, предъявления для опознания с участием Д., а также иных несовершеннолетних участников уголовного дела;

– участии специалиста в производстве осмотра места происшествия с целью обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления, применении дополнительных средств фиксации, составлении фототаблиц;

– участии специалиста в производстве выемки видеозаписи на CD-диске с камеры видеонаблюдения со здания кафе, в районе которого произошло преступление;

– участии специалиста, осуществлявшего фиксацию следственного действия, в производстве проверки показаний на месте потерпевшего и подозреваемого;

– участии специалиста, осуществлявшего фиксацию следственного действия, в производстве предъявления для опознания подозреваемого потерпевшему;

– участии специалиста, осуществлявшего фиксацию следственного действия, в производстве предъявления для опознания похищенного планшета;

– участии специалиста в производстве осмотра видеозаписи на CD-диске;

– участии специалиста в производстве выемки и осмотра планшета;

– участии специалиста в производстве выемки копии медицинской карты на имя подозреваемого;

–  производстве судебно-медицинского освидетельствования подозреваемого;

–  производстве судебно-психиатрической экспертизы подозреваемого.

 Непроцессуальная форма применения специальных знаний заключалась в:

– консультативном общении следователя с экспертами при подготовке к назначению различного вида экспертиз;

– в консультативной деятельности следователя с психологами, педагогами детского дома и училища о рекомендуемых, в связи с выявлением признаков фрустрации и сопутствующих асоциальных проявлений подозреваемого, методах проведения вербальных следственных действий с его участием;

– в деятельности справочного и вспомогательного характера, обеспечивающей решение задач расследования, в частности глубокого изучения характеризующего материала, который при расследовании подобных уголовных дел должен быть представлен очень объёмно. В данном случае это:

а) допросы родственников, соседей, знакомых, одноклассников, педагогов, попечителей детского дома и профессионально-технического училища, врачей;

б) характеристики, представленные учебными и социальными учреждениями, подразделением по делам несовершеннолетних (далее – ПДН), участковым уполномоченным полиции, которые изучались как с позиции установления личностных качеств Д., так и выступили одном из оснований для назначения судебно-психиатрической экспертизы. 

– составлении психологического портрета подозреваемого, с включением в него ключевых криминалистически значимых характеристик для понимания мотивации подростка, формирования умысла и оценки преступного поведения, определения целесообразной психическому состоянию и установкам лица линии поведения при производстве следственных действий[6].

Если представлять систему использования специальных знаний при расследовании преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации в комплексе, психологический портрет виновного, безусловно, является динамичной системой его признаков, сбор, оценка и анализ которых осуществляется следователем постоянно, с участием, по сути, любых участников судопроизводства. Причем, чем сильнее фрустрация, тем более детальным такой портрет должен быть. 

Так, несовершеннолетним в состоянии фрустрации, безусловно, присущи социально-психологическая депривация различной степени интенсивности, проблемы с дезадаптацией; психические аномалии в виде тревожности, раздражительности, замкнутости, проблем с обучением, депрессии, перепадов настроения. Устойчивость фрустрации предопределяет интенсивность данных качеств несовершеннолетних, проявляющихся как при совершении преступления, так и при взаимодействии с иными лицами, в том числе, сотрудниками правоохранительных органов.

 Специфичность субъекта в психологическом плане предопределяет важность и значимость психологических и педагогических знаний. Так, согласно нашему исследованию, в результате анкетирования следователей, сотрудников оперативных подразделений и ПДН, в качестве основных, при расследовании преступлений несовершеннолетних, 95 % называют психологические и педагогические специальные знания.

Причем, 85 % опрошенных считают целесообразным постоянное психологическое сопровождение расследования одного уголовного дела, возбужденного по факту совершения преступления несовершеннолетним в состоянии фрустрации, одним психологом, и около 85 % респондентов считают, что знания психологов при этом приносят большую пользу расследованию, чем педагогические. Тем не менее, в большинстве случаев при проведении следственных действиях с участием несовершеннолетних, участвуют педагоги.

Безусловно, необходимо очень серьезно подходить к выбору таких специалистов, исходя не только из объективной возможности их участия и отсутствии занятости, но и оценивая интересы ребенка. Не следует привлекать к производству вербальных следственных действий с участием несовершеннолетнего в состоянии фрустрации педагога и психолога, с которыми он взаимодействовал ранее и конфликтовал, хотя такие ситуации на практике не редки. Так, примерно в 60 % уголовных дел, изученных нами, в следственных действиях участвовали педагоги и психологи из тех заведений, в которых обучался несовершеннолетний, что, вполне вероятно, негативно отразилось на результатах получения информации.

Использование следователем помощи психологов и педагогов при расследовании исследуемых преступлений, предполагает их участие во всех формах, содержание и объем которых, при бесспорном доминировании в комплексе среди иных специальных знаний, при необходимости, может заключаться в привлечении разных специалистов. В некоторых случаях, это, как раз, педагоги и психологи, тесно общавшиеся с «трудным» подростком ранее в процессе воспитательных мероприятий. Помощь таких специалистов будет незаменима в оценочных и консультационных формах, например, при  просмотре видеозаписи следственных действий с участием ребенка, исследовании его показаний, составлении психологического портрета, поиске целесообразных его психическому состоянию путей установления коммуникативного контакта, его розыске, поиске мест сокрытия похищенного, установления связей, роли в преступной группе, оценке механизма преступных действий, характеристики законных представителей и целесообразности, в некоторых случаях, их отстранения с привлечением сотрудников опеки и т.д.

В криминалистическом контексте выбор между психологом и педагогом к привлечению их для участия в следственных действиях с несовершеннолетними участниками судопроизводства в качестве специалистов обуславливается разграничением их основных задач.

В.С. Позий и И.В. Романовская абсолютно верно определяли их задачи следующим образом: педагог помогает несовершеннолетнему легче общаться со следователем, оказывает помощь в изучении личности ребенка, выявлении признаков патологии психического развития, отставания в освоении школьной программы, способствует корректному отражению истребованной информации в протоколе, играет важную защитную роль, снижая негативное воздействие судопроизводства. Психолог, по их мнению, как специалист, способный осуществлять необходимую коррекцию, помогает уменьшить психологическое давление на молодого человека, поддержать его эмоциональное состояние, его вмешательство упрощает процесс следственных действий и повышает их эффективность [13, с.272, 273].

Таким образом, при расследовании преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации, привлечение как педагога, так и психолога, играющих не всегда разные, но часто дополняющие друг друга роли, необходимо. При, безусловно, аналогичных задачах, даже, исходя из этимологических характеристик, психолог сосредоточен на внутренних переживаниях несовершеннолетнего, помогая ему с фрустрацией, а педагог ориентирован на перевоспитание и обучение. Оба специалиста – на создание комфортной атмосферы расследования. 

Рассмотрение комплекса использования специальных знаний при расследовании преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации,  в целом, предполагает доминирование участия психологов, что, при исследовании современной практики деятельности сотрудников правоохранительных органов, актуально и целесообразно к реализации в различных формах. Так, помимо сопровождения при следственных действиях и составлении психологического портрета, стойкая фрустрация, вызывающая патологические психические и психиатрические нарушения, является основанием для назначения психолого-психиатрической либо судебно-психиатрической экспертиз, результаты которых, возможно, будут решать вопрос привлечения к уголовной ответственности и определения степени наказания. 

Состояние фрустрации несовершеннолетних, зачастую, усугубляет проявление элементов криминалистической характеристики деяния, типичных для возраста.  В этой связи психологические проблемы детей и подростков, в некотором роде, являются фактором, осложняющим применение специальных знаний. Кроме того, особо сложный и специфичный характер приобретают специальные знания при их применении в расследовании тяжких, многоэпизодных преступлений несовершеннолетних в состоянии фрустрации, в том числе, совершенных группой лиц либо при вовлечении взрослыми.

Так, в таких ситуациях, при проведении осмотра места происшествия, как верно указывает Ф.Г. Аминев, «…специалист-криминалист должен мобилизовать все знания, умения и навыки для обнаружения, фиксации и предварительного исследования следов преступления, … возникает проблема «переизбытка» следов, однако только с 2% осмотров мест происшествий изымаются по 4 и более следов. В то же время возможность изъятия хотя бы 28 видов следов, о которых неоднократно упоминается в методических рекомендациях, с одного места происшествия реальна… при высококвалифицированной логически выстроенной деятельности следователя и специалиста на месте происшествия по моделированию механизма преступного события [14, с.17]».

Так, комплексно, расширив пределы использования специальных знаний, необходимо исследовать событие преступления против половой неприкосновенности, совершенного несовершеннолетними. Мы согласны с В. Ф. Енгалычевым, Е. А. Королевой и О. В.Александровой, рассматривающим такие деяния как крайне сложные для доказывания, что объясняется «…спецификой процессов восприятия, запоминания и изложения показаний несовершеннолетних; полимотивированностью действий; противоречивостью и трудностями в получении и оценке идеальных следов, что требует использования стремительно развивающихся возможностей судебной психологической и комплексных экспертиз с участием психолога [15, с.612]». Данные обстоятельства приобретают особую значимость при инсценировке изнасилования, либо частичного противодействия расследованию, например, указании на насильственный характер полового акта потерпевшей при его фактической добровольности.

Расследование преступлений несовершеннолетних, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, в том числе, через сеть «Интернет», предопределяет уникальность специальных знаний, направленных на исследование предмета посягательства, механизм преступления, материальные и виртуальные следы, медицинскую и психологическую оценку состояния ребенка, принятие особых мер реабилитационного характера в отношении наркозависимого, состояние которого усугублено фрустрацией. Так, в таких ситуациях сложность представляют профилактические меры, которые, по мнению М.В. Ионовой, должны быть «действенными», когда на практике просто уведомляются сотрудники ПДН и ставят подростка на учет, проводя профилактическую беседу, что малоэффективно и часто безрезультатно [16, с.155]». Только активные совместные усилия педагогов и психологов смогут ослабить влияние на ребенка извне, блокировать негативные качества его личности, способствовавшие совершению преступления и употреблению наркотиков.

Особую актуальность комплексность применения специальных знаний приобретает в раскрытии и расследовании преступлений экстремистской направленности несовершеннолетних. Так, несовершеннолетний К., в «Контакте» разместил многочисленные видеозаписи с названием «Русский с гипсом против кавказца», «Русский на Кавказе» с содержанием экстремистского характера и ненормативной лексикой, призывами к насильственным действиям по отношению к мусульманам. Состояние фрустрации К., обусловленной условиями жизни, проблемами воспитания и коммуникации, существенно усугубилось при формировании асоциальных принципов и установок посредством активного изучения материалов сети «Интернет», проповедующих вражду между русским народом и уроженцами Кавказа и Средней Азии, формирующих негативное отношение к иммигрантам, обусловившие частые конфликты и избиения К. нерусских сверстников в школе. К. активно давал показания при расследовании уголовного дела, описывал свои установки и формирование умысла, что, безусловно, потребовало особого подхода сведущих лиц и обширность комплекса специальных знаний.

При производстве расследования данного преступления процессуальная форма специальных знаний заключалась в: участии специалиста при производстве обыска, изъятии и последующем осмотре системного блока компьютера К. (в ходе которого были обнаружены фотографии с изображением людей с фашистским приветствием поднятием руки, их записи на диск CD-R), осмотре личных страниц в сети «Интернет», при изъятии и записи на съемный носитель информации видеозаписей, добавленных К., участии специалиста; изъятии переписки  с высказываниями экстремистского характера К.; производстве судебных лингвистических экспертиз, установивших наличие в видеоролике К. «Русский на Кавказе», а также многих других, высказываний об антагонизме (враждебности) представителей одной национальной, этнической, расовой или иной социальной группы по отношению к представителям другой; допросе эксперта-лингвиста; участии специалиста-психолога и педагогов в производстве допроса К.

Непроцессуальная форма специальных знаний выражалась в активной консультативной деятельности следователя при выборе квалифицированных экспертов-лингвистов, обсуждении подготовки и хранения экспертных образцов, формулировки вопросов для исследований, участии специалиста при осмотре страниц К. в результате ОРМ и изъятия материалов, психологическом сопровождении расследования[7].

Выводы и заключение

Как верно  указывают Е.И. Третьякова и Д.А. Степаненко, «…обеспечение и защита прав и законных интересов детей является приоритетным направлением государственной политики [17, с.203]», что особенно важно в реализации задач такой борьбы с преступностью несовершеннолетних в состоянии фрустрации, которая реализует не только задачи правосудия, но и воспитательные цели, определяющиеся психологически сложной  спецификой субъекта преступного деяния.

В связи с этим только комплексное использование специальных знаний в расследовании преступлений несовершеннолетних, испытывающих психологические проблемы, обусловленные состоянием фрустрации, осуществляемое как в процессуальной, так и непроцессуальной формах, является важным инструментом правосудия.

Сведущие в различных областях специальных, необходимых при расследовании конкретных видов преступлений, знаний, лица, при практическом активном участии в разрешении вопросов доказывания, обеспечении как эффективной защиты детей и подростков, так и результативного воспитательного воздействия, должны действовать в условиях тесного межведомственного взаимодействия между органами следствия и экспертными учреждениями, комплексного подхода как к расследованию конкретных преступлений, так и решению проблем преступности несовершеннолетних.

1. Попов, В. А. О понятии комплексности в современной социологии: новые тенденции и подходы // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2010. № 1 (95). С. 183–200.

2. Наруцкая, Н. В. Структура преступности несовершеннолетних (обзор статистических данных за 2020-2025 гг.) // Вестник экономики и права. 2025. № 110. С. 62–71.

3. Кузнецова, Е. С., Ганишина, И. С. Некоторые психологические особенности несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых, осужденных мужского пола, совершивших преступления против государственной власти // Векторы психолого-педагогических исследований. 2025. № 4 (09). С. 97–104.

4. Харченко, Д. А. К вопросу о способе совершения преступлений против личности несовершеннолетними, находящимися в состоянии фрустрации // ГлаголЪ правосудия. 2024. № 1 (35). С. 30–33.

5. Гвоздева, И. С. Использование специальных знаний при расследовании групповых корыстно-насильственных преступлений несовершеннолетних : автореф. дисс …. канд. юрид наук. Краснодар, 2008. 30 с.

6. Гросс, Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. Новое изд., перепеч. с изд. 1908 г. М. : ЛексЭст, 2002. 1080 с.

7. Халиуллина, А. Ф. Формирование специальных знаний следователя и использование их в расследовании преступлений несовершеннолетних // Философия права. 2023. № 1 (104). С.72–76.

8. Шурухнов, Н. Г., Смолькова, И. В. Следователь как субъект использования специальных знаний и собирания доказательств в противодействии преступности // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т.14. № 5. С. 808‒815.

9. Толстухина, Т. В. К вопросу о субъектах применения специальных знаний в уголовном судопроизводстве // Вестник экономической безопасности. 2022. № 5. С. 207–213.

10. Гвоздева, И. С. Использование специальных знаний при расследовании групповых корыстно-насильственных преступлений несовершеннолетних : дисс …. канд. юрид наук / Кубанский государственный аграрный университет. Саратов, 2008. 252 с.; Ушакова, В.В. Привлечение специалиста как форма использования специальных знаний при расследовании преступлений против собственности, совершенных несовершеннолетними // В сборнике: Криминалистика наука без границ: традиции и новации. Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 2024. С. 529–534; Козлова, И.С. Использование специальных речеведческих знаний при расследовании преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, совершенных с использованием информационных технологий // В сборнике: Современные проблемы публичного права. материалы международной научно-практической конференции. Москва, 2025. С. 347‒351.

11. Халиуллина, А. Ф. Криминалистическое учение об использовании специальных знаний при расследовании преступлений с участием несовершеннолетних: дис-я д-ра. юрид. наук. Уфа, 2025. 376 с. Уфимский университет науки и технологий. Объявления о защите. URL: https://uust.ru/dc/dissertations/haliullina-aiygul-faatovna-2025-11-05/ (дата обращения 16.02.2026).

12. Евтуховская, О. А. Некоторые аспекты использования непроцессуальных форм специальных знаний // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. 2025. №. 1. С. 77‒88.

13. Позий, В. С., Романовская, И. В. О роли педагога и психолога в оценке показаний несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства // В сборнике: Вопросы судебной деятельности и правоприменения в современных условиях. Сборник статей по результатам IV Mеждународной научно-практической конференции. Симферополь, 2025. С. 269-276.

14. Аминев, Ф. Г. О некоторых проблемах использования специальных знаний при расследовании преступлений, совершенных несовершеннолетними В сборнике: Криминалистические проблемы эффективности борьбы с преступностью и иными правонарушениями среди молодежи. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 95-летию п рофессора Л.Л. Каневского. 2019. С. 13–18.

15. Енгалычев, В. Ф., Королева, Е. А., Александрова, О. В. Новые подходы к применению специальных психологических знаний при расследовании преступлений против половой неприкосновенности, совершенных несовершеннолетними // Человек: преступление и наказание. 2023. Т. 31. № 4. С. 610–618.

16. Ионова, М. В. Использование специальных знаний и особенности расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними в сфере незаконного оборота наркотических средств // Юристъ-Правовед, 2018, № 3 (86). С. 151–155.

17. Третьякова, Е. И., Степаненко, Д. А. Правовые проблемы применения уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2025. № 4 (115). С. 203–213.