Аннотация:
Введение. В статье предпринимается попытка комплексного переосмысления развития органов прокуратуры в российской правовой системе. На основе диалектического метода познания и ретроспективного анализа нормативных актов прошлого прослеживается эволюция института прокурорского надзора от его зарождения в недрах римского права и французской административной системы до трансформации в «око государево» в Российской империи и дальнейшего развития в современные дни. В статье критически осмысливаются исторические предпосылки возникновения прокуратуры, ее онтологическая природа и функциональное предназначение в механизме государственного управления. Особое внимание уделено этимологическому анализу и рецепции зарубежного опыта, в частности французской модели XII–XIV веков. Авторами формулируется оригинальное определение понятия «истоки возникновения органов прокуратуры», базирующееся на выявлении исторической потребности верховной власти в специализированном контрольном институте. Исследование направлено на выявление закономерностей развития надзорной власти, что позволяет в современных условиях сформировать научно обоснованный комплекс мер законодательного и организационного характера для повышения эффективности уголовного судопроизводства и правоохранительной деятельности в целом. Материалы и методы. Материалами послужили научные исследования ученых, занимавшихся историей возникновения и развития органов прокуратуры, их местом и ролью в системе государственного устройства России, нормы законодательства разных исторических эпох, регламентировавшие их деятельность. При написании статьи был использован диалектический метод познания для определения понятия «предпосылки возникновения органов прокуратуры в России», историко-правовой метод, позволивший разграничить некоторые основные с нашей точки зрения этапы исторического развития органов прокуратуры и в какой-то мере прокурорского надзора как основного вида деятельности этих органов, сравнительно-правовой, формально-юридический, методы анализа научных, исторических и нормативно-правовых источников, синтеза и другие, позволившие сделать возможным осуществление данного исследования. Результаты исследования позволили сформулировать определение понятия «предпосылки возникновения органов прокуратуры в России», уточнить процесс возникновения и становления органов прокуратуры, определить их место и роль в системе государственного устройства в разные исторические периоды и на основе полученных сведений уточнить их положение в системе современной российской государственности, а также обозначить и предложить варианты решения проблем современного периода, имеющих прямое отношение к историческому генезису, связанных в том числе с изменением в объеме полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве. Полагаем, что современное состояние органов прокуратуры, их организация и деятельность соответствуют историческому периоду развития общества и государства в целом, при этом предлагаемые в статье комплексные меры по совершенствованию их организации и деятельности будут способствовать усилению их роли в государственном устройстве. Помимо этого, сформулирован вывод о необходимости укрепления координирующей роли прокуратуры посредством законодательного отражения полномочий органов прокуратуры как единственного государственного координатора всей правоохранительной деятельности по борьбе с преступностью. Очевидно, что такая централизованная координирующая функция требуется для преодоления ведомственной разобщенности, унификации методов противодействия преступности и роста общей эффективности правоохранительной системы за счет совместных мер по выявлению, раскрытию и предупреждению преступлений. Выводы и заключения. История прокуратуры России отражает эволюцию отечественной государственности: от «ока государева» через состязательность 1864 г. к советскому надзору, подтверждая незаменимость данного института как основы правового механизма. Современный этап требует эволюционных, но решительных мер, например: восстановления полноценного прокурорского контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, введения института следственного судьи и других. Это обеспечит баланс сильного надзора с принципами состязательности и независимости судов, укрепит прокуратуру в роли гаранта соблюдения законности, прав и свобод человека и гражданина не только в уголовном процессе, но и других отраслях государственной деятельности.

Ключевые слова:
исторический аспект, прокурорский надзор, генезис права, судебная ре-форма, следственный судья, уголовное судопроизводство, государствен-ное устройство, законность, рецепция права, властные полномочия.

Уголовно-правовые науки

 

Научная статья УДК 340

 

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ

ОРГАНОВ ПРОКУРАТУРЫ РОССИИ

 

 

Гурдин Сергей Валерьевич

Московский ордена Почета университет Министерства внутренних дел Российской Федерации имени В.Я. Кикотя, Москва, Россия,

s.gurdin@ro.ru;

 

Терехов Михаил Юрьевич

Московский ордена Почета университет Министерства внутренних дел Российской Федерации имени В.Я. Кикотя, Москва, Россия, terehovmu@yandex.ru

 

Аннотация: В статье, предпринимается попытка комплексного переосмысления развития органов прокуратуры в российской правовой системе. На основе диалектического метода познания и ретроспективного анализа нормативных актов прошлого прослеживается эволюция института прокурорского надзора от его зарождения в недрах римского права и французской административной системы до трансформации в «око государево» в Российской империи и дальнейшего развития в современные дни. В статье критически осмысливаются исторические предпосылки возникновения прокуратуры, ее онтологическая природа и функциональное предназначение в механизме государственного управления. Особое внимание уделено этимологическому анализу и рецепции зарубежного опыта, в частности, французской модели XII–XIV веков. Авторами формулируется оригинальное определение понятия «истоки возникновения органов прокуратуры», базирующееся на выявлении исторической потребности верховной власти в специализированном контрольном институте. Исследование направлено на выявление глубинных закономерностей развития надзорной власти, что позволяет в современных условиях сформировать научно обоснованный комплекс мер законодательного и организационного характера для повышения эффективности уголовного судопроизводства и правоохранительной деятельности в целом.

Ключевые слова: исторический аспект, прокурорский надзор, генезис права, судебная реформа, следственный судья, уголовное судопроизводство, государственное устройство, законность, рецепция права, властные полномочия.

Для цитирования: Гурдин С. В., Терехов М. Ю. Исторические истоки возникновения и развития органов прокуратуры России // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2026. № 1  (   ). С.  .

 

HISTORICAL ORIGINS OF ITS ORIGIN AND DEVELOPMENT

RUSSIAN PROSECUTOR'S OFFICES

 

Gurdin Sergey Valerievich

Moscow Order of Honor University of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation named after V.Ya. Kikot, Moscow, Russia,

s.gurdin@ro.ru;

 

Terekhov Mikhail Yurievich

Moscow Order of Honor University of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation named after V.Ya. Kikot, Moscow, Russia, terehovmu@yandex.ru

 

Abstract: The article attempts to comprehensively rethink the development of the prosecutor's office in the Russian legal system. Based on the dialectical method of cognition and a retrospective analysis of the normative acts of the past, the evolution of the institute of prosecutorial supervision is traced from its origin in the depths of Roman law and the French administrative system to its transformation into the "eye of the sovereign" in the Russian Empire and further development in modern times. The article critically examines the historical background of the emergence of the pro-curacy, its ontological nature and functional purpose in the mechanism of public administration. Special attention is paid to the etymological analysis and reception of foreign experience, in particular, the French model of the XII–XIV centuries. The authors formulate the original definition of the concept of "the origins of the prosecutor's office", based on the identification of the historical need of the upper authorities in a specialized control institute. The research is aimed at identifying the deep patterns of the development of the supervisory authority, which makes it possible in modern conditions to form a scientifically based set of legislative and organizational measures to improve the effectiveness of criminal proceedings and law enforcement activities in general.

Keywords: historical aspect, prosecutorial supervision, genesis of law, judicial reform, investigating judge, criminal proceedings, state structure, legality, reception of law, authority.

For citation: Gurdin S. V., Terekhov M. Yu. On the History and Formation of the Russian Prosecutor's Office: Historical and Legal Genesis and Modern Teleology // Bulletin of the Ufa Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia. 2026. No. ( ) . P . .

 

Введение: Методологические и аксиологические предпосылки исследования

Современная юридическая наука, пребывая в перманентном поиске оптимальной модели уголовного судопроизводства и государственного надзора, неизбежно обращается к историческому опыту. Общеизвестно, что глубокая эволюция создания и развития какого-либо государственного органа позволяет исследователю выявить не только сухие факты хронологии, но и, прежде всего, историческое предназначение этого органа, а также определить его аутентичное место в системе иных государственных органов.

Нельзя рассматривать современную прокуратуру в отрыве от той исторической почвы, на которой она взросла. Понимание логики прошлых реформ, анализ исторической потребности реализации функций, возложенных на этот орган, и внимательное изучение зарубежного опыта — это те «три кита», на которых должно строиться любое серьезное теоретическое изыскание. Только такой подход в своей совокупности позволит уже в современных, динамично меняющихся условиях сформировать комплекс необходимых мер, как законодательно, так и организационного характера, позволяющих существенно повысить эффективность деятельности этого ключевого правоохранительного института.

Сегодня, когда мы сталкиваемся с вызовами цифровизации, усложнением структуры преступности и необходимостью гуманизации уголовного процесса, крайне важно отделить зерна от плевел: понять, какие функции прокуратуры являются ее имманентными, сущностными характеристиками, а какие — наносными, продиктованными конъюнктурой момента. В данном исследовании мы не просто перечисляем, периоды времени, но пытаемся вскрыть «генетический код» российской прокуратуры.

Методы

При написании статьи был использован диалектический метод познания для определения понятию «истоки возникновения органов прокуратуры в России»; историко-правовой метод, позволивший разграничить некоторые основные с нашей точки зрения этапы исторического развития органов прокуратуры и в какой то мере прокурорского надзора, как основного вида деятельности этих органов; сравнительно-правовой; формально-юридический; методы анализа, синтеза и другие, позволившие сделать возможным осуществление данного исследования.

Результаты

Посредством применения указанных выше методов исследования были достигнуты следующие результаты:

Этимология и онтология: от «Procuro» к институционализации

Для уяснения сущности любого правового феномена необходимо обратиться к его семантическим корням. Понятия «прокурор» и «прокуратура» этимологически восходят к латинскому глаголу «procuro», что в буквальном переводе имеет глубокий и многогранный смысл: «забочусь», «обеспечиваю», «предотвращаю», «управляю»[1]. Уже в этом лингвистическом зерне заложена двойственность природы прокуратуры, которая будет прослеживаться через века: это сочетание заботы (охранительная функция) и управления (властно-распорядительная функция).

Исторический анализ показывает, что в государственном устройстве самых древних цивилизаций — будь то Египет или Междуречье — не было такой процессуальной фигуры, как прокурор в нашем современном понимании. Функции обвинения и надзора были растворены в общей системе административного управления и жреческой власти.

Однако римское право, ставшее колыбелью европейской юриспруденции, уже знало должность прокурора. В Древнем Риме этот чиновник обладал широчайшим, синкретичным набором полномочий. Он мог выступать и доверенным лицом римского гражданина в частных судебных и коммерческих делах (аналог современной адвокатуры и представительства), и домоправителем, и, что наиболее важно для нашего исследования, наместником императора. Как наместник, прокурор являлся лицом, управляющим провинциями, с сосредоточением в своих руках всей полноты власти, включая высшую судебную и фискальную.

Позднее, в эпоху эллинизма и в странах Востока, предназначение прокуратуры трансформировалось, но сохраняло свою публично-правовую природу. Оно состояло как в надзоре за исполнением предписаний государственной власти (функция «ока»), так и в непосредственном осуществлении обвинения в суде, где такие должностные лица именовались «ораторами» и уже гораздо позже это по писанию очевидцев того времени выглядело вот так: - «Являясь стороною на суд, прокуратура не могла переварить мысли, что она, украшенная всеми наружными атрибутами власти и силы, назначенная представлять в своем лице» отражение престижа могущественных сфер, вооруженных всею мощью государственной власти,—что она должна в качестве» казенного обвинителя стоять пред судом на одной доске с адвокатом, с этим скромным представителем частного интереса единичного гражданина, не имеющего иных средств воздействия для защиты его свободы, чести в имущества, как разум законов и законы разума и справедливости», именно так описывал это в своих трудах российский правовед, историк и публицист Григорий Аветович Джаншиев [1, с. 834-835].

Здесь следует сделать важнейший доктринальный вывод, который часто упускается из виду сторонниками сугубо обвинительной модели прокуратуры. При создании этого органа в его архетипическом виде основная идея состояла отнюдь не в карательном его предназначении, а в обеспечении высшей справедливости и законности. Кара была лишь инструментом, но не самоцелью.

Говоря о телеологии (предназначении) прокуратуры, нельзя не отметить аксиоматичный тезис: такая присущая ей функция, как надзор за исполнением законов, возникла синхронно с появлением самого права. Как только появляется норма (закон), неизбежно возникает необходимость в механизме, контролирующем ее соблюдение. То же самое можно с полной уверенностью сказать и о функции уголовного преследования — обвинения от имени государства преступников и других правонарушителей. Эти две функции — надзор и преследование — являются диалектически связанными сторонами одной медали публичной власти.

Таким образом, возникновение потребности в специализированном институте, осуществляющем надзор за соблюдением законности, исторически обусловлено самим генезисом права и, как следствие, неизбежным феноменом правонарушений.

В настоящее время вполне возможно говорить о прокуратуре как о сложившейся системе: - «представляющей собой упорядоченную в соответствии с едиными принципами организации и деятельности совокупность федеральных органов и учреждений, выполняющих взаимосвязанные задачи и функции, направленные на обеспечение законности, правопорядка, федеральной государственности России» [2; с. 31].

Рассматривал органы прокуратуры как систему еще в 70-х годах прошлого века и С. Г. Новиков [3, с. 13].

В свою очередь система прокурорских органов являлась важным компонентом, частью единой системы государственных органов в СССР, государственного механизма. Механизм функционирования прокуратуры выступал как часть системы государственной деятельности в СССР и одновременно как целое по отношению к отраслям (частям) единого прокурорского надзора [4, с. 137].

При этом правы Т.Г. Грицинина и Г.С. Швырев, которые пришли к выводу, что в значительной мере место прокуратуры в системе органов государства обусловливалось состоянием самой государственности. В так называемые «переходные периоды», когда государственность ослаблялась, роль прокуратуры как органа уголовного преследования с использованием ее в политических целях усиливалась [5, с. 172].

Но, вернемся к истокам, на основании анализа вышеизложенного, с целью введения в научный оборот уточненной терминологии, предлагаем следующее авторское определение:

Истоки возникновения органов прокуратуры в России — это сложный, исторически детерминированный процесс объективации объективной потребности суверенной верховной власти в создании специализированного мета-институционального механизма (надзорного типа), призванного обеспечивать централизованный контроль за единообразным исполнением правовых предписаний на всей территории государства, обусловленный усложнением социальной структуры, территориальной экспансией и необходимостью дифференциации функций правосудия и управления в условиях развития правовой системы.

Эволюция властных полномочий: от монаршей воли к системе сдержек

Изначально, на ранних этапах государственности, функции контроля за исполнением правовых норм и преследования нарушителей не были институционализированы отдельно. Они были сосредоточены непосредственно в руках верховной власти, представленной монархами, суверенами и их ближайшими уполномоченными представителями. Монарх был и законодателем, и судьей, и обвинителем.

Однако диалектика исторического развития неумолима. Эволюция социальной структуры общества, развитие государственности как аппарата принуждения и усложнение правовых систем привели к объективной необходимости дифференциации указанных функций от общего комплекса мероприятий по поддержанию правопорядка. Власть более не могла быть вездесущей физически, ей требовался специальный инструмент присутствия — «аватар» монаршей воли.

В качестве непосредственного прообраза современного института прокуратуры, осуществляющего надзор за стадиями предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовных дел, в историко-правовой науке принято рассматривать структуру, сформировавшуюся во Франции в период XII–XIV веков. Именно французская модель, с ее жестким централизмом и этатизмом, стала матрицей для многих европейских прокуратур.

В юридической литературе справедливо отражается мнение, что французская прокуратура XIV века рассматривалась современниками прежде всего как сугубо обвинительно-карательный орган. Она стояла на страже интересов короны, жестко подавляя любое инакомыслие и нарушение фискальных интересов.

На этот процесс оказывали несомненное влияние ближайшие европейские страны, к примеру законодательство Испании, где к этому времени уже твердо сформировался суровый инквизиционный процесс. Этот процесс пришел на смену раннесредневековому публичному, гласному и состязательному процессу, что, в свою очередь, кардинально повлияло на реформирование основ организации и деятельности прокуратуры. Инквизиционная модель требовала тайны, письменности и жесткой иерархии — качеств, которые впитала в себя прокуратура того времени.

Несмотря на то, что в последующие периоды предназначение прокуратуры во Франции, особенно в бурную эпоху с 1789 по 1810 гг. (период Великой французской революции и Наполеоновских кодификаций), претерпело существенные изменения, онтологическая суть его оставалась прежней. Это было выполнение карательных функций от имени государства, а именно — от лица его держателя верховной власти.

Эта, казалось бы, небольшая по своему объему историческая справка имеет колоссальное методологическое значение. Она важна прежде всего в том контексте, что к опыту именно этой страны — Франции, с ее абсолютистскими традициями, — в свое время обратился российский император Петр I. Петра Алексеевича справедливо можно рассматривать не просто как «царя-реформатора», но и, в определенной степени, как истинного родоначальника российской прокуратуры. Именно его стараниями и политической волей, воплощенной в Указе от 12 января 1722 года, была образована прокуратура в Российской империи, ставшая уникальным сплавом европейских форм и российского содержания.

Петровская эпоха: Апогей государственного надзора и «Око Государево»

Институционализация прокуратуры в России представляет собой классический пример целенаправленной правовой рецепции, катализированной волей абсолютного монарха. Как было отмечено в первой части, Петр I, ища наиболее эффективные инструменты для централизации власти и унификации правоприменения в огромной империи, обратился к европейскому, преимущественно французскому, опыту.

Период, начавшийся с Указа 12 января 1722 года, ознаменовал собой не просто создание нового органа, но рождение принципиально новой модели государственного контроля — модели мета-институционального надзора, стоящего над всеми ветвями власти, кроме самого Суверена.

Ключевым доктринальным и нормативным актом, определившим статус прокуратуры на ближайшие полтора века, стал Указ от 27 апреля 1722 года «О должности Генерал-прокурора». Именно этот документ, по своей сути являющийся первым регламентом прокурорской службы, закрепил уникальный спектр полномочий. Генерал-прокурор был провозглашен «оком государевым» и «стряпчим о делах государственных»[2].

Необходимо подчеркнуть, что создание прокуратуры было вызвано не слабостью судебной или полицейской системы, а, напротив, необходимостью контролировать Сенат — высший коллегиальный орган, заменивший Боярскую Думу. Петр I, осознавая инерционность и потенциальную оппозиционность старой аристократии, нуждался в надежном, полностью подотчетном ему инструменте для проверки законности всех принимаемых решений.

А.Ю. Ульянов исследуя схожие вопросы обратил внимание высказывание императора - «Сей чин яко око наше и стряпчий о делах государственных», – так уважительно именовал великий российский государь Петр I первого российского Генерал-прокурора П.И. Ягужинского, представляя его Сенату. Действительно, в этих словах императора, хотя и прошло со времени их произнесения почти триста лет, – суть и значение прокурорской деятельности. Таким образом, изначально должность прокурора приближалась к верховной государственной власти и наделялась особыми государственными полномочиями» [6, с. 124].

Прокуратура петровской эпохи обладала следующими уникальными характеристиками:

1. Надсекторальный иерархический контроль: Генерал-прокурор не просто надзирал, но и имел право законодательной инициативы. Он мог инициировать принятие Сенатом решений по вопросам, не урегулированным действующими нормативными актами, что придавало его должности квази-законодательные функции. Это демонстрирует высшую степень доверия монарха и исключительность статуса.
2. Жесткая вертикаль подчинения: была выстроена строжайшая иерархическая структура: обер-прокуроры осуществляли надзор за коллегиями (аналоги современным министерствам), а прокуроры — на местах. Вся эта вертикаль замыкалась на Генерал-прокуроре, который подчинялся непосредственно Императору. Это обеспечивало единообразие правоприменения и исключало возможность местного влияния.
3. Многофункциональность: компетенция прокуроров охватывала не только судопроизводство, но и административно-хозяйственные вопросы: надзор за сохранением государственной казны, за условиями содержания заключенных (прообраз современного пенитенциарного надзора), а также за надлежащим исполнением всех регламентов и указов.

Прокуроры обладали правом опротестования (предложения) — возможностью приостанавливать исполнение незаконных, по их мнению, решений Сената и других органов до окончательного разрешения вопроса Императором. Это был мощнейший правовой рычаг.

В лице первого Генерал-прокурора, графа Павла Ивановича Ягужинского, прокуратура сразу заняла одно из ключевых мест в системе государственного устройства [7, с. 319]. Она функционировала как централизованный орган, который гарантировал, что обширный, но зачастую неповоротливый государственный механизм работает в унисон с волей Суверена. Таким образом, место и роль прокуратуры в петровской системе — это роль политико-правового интегратора и гаранта единства управления.

Эволюционная турбулентность: колебания статуса прокурора (1725–1864 гг.)

После смерти Петра Великого прокуратура вступила в эпоху, которую можно охарактеризовать как институциональную турбулентность. Статус и полномочия прокурора постоянно зависели от политической конъюнктуры и личных предпочтений монархов, что подтверждает тезис о неразрывной связи прокуратуры с верховной властью.

1. Период дворцовых переворотов (1725–1741 гг.): При Екатерине I и особенно при Анне Иоанновне, когда власть была сосредоточена в руках Канцелярии тайных розыскных дел— центрального государственного учреждение для расследования преступлений политического характера, прокуратура, как символ прямого контроля монарха, фактически была нивелирована, а ее функции были частично перераспределены в пользу карательных органов.
2. Реставрация и развитие (1741–1796 гг.): Елизавета Петровна Указом от 12 декабря 1741 года восстановила прокуратуру в ее петровских правах. При Екатерине II произошло окончательное территориальное и функциональное оформление прокуратуры. «Учреждение для управления губерний Всероссийской Империи» 1775 года стало эпохальным документом, закрепившим губернских прокуроров в качестве ключевых фигур местного управления. Их задачей стал надзор за всеми административными и судебными органами в губернии[3].

В этот период прокуратура превращается из чисто столичного, сенатского органа в разветвленную, унифицированную структуру.

3. Маятник Павла I и Александра I: Павел I, стремясь к упрощению и централизации, сократил штаты прокуратуры и снизил ее влияние, но не упразднил. При Александре I и образовании в 1802 году Министерства юстиции, должность Генерал-прокурора была совмещена с должностью Министра юстиции. Это решение имело двоякий эффект: с одной стороны, оно усилило роль прокурора, сделав его частью исполнительной власти; с другой стороны, оно де-факто лишило прокуратуру статуса независимого надсекторального надзорного органа, превратив ее в ведомственный контрольный орган.

Судебная реформа 1864 года: декомпозиция функций и рождение процессуального прокурора

По мнению профессора Н.П.Ерошкина: - «наиболее фундаментальный и коренной перелом в истории прокуратуры произошел с принятием Судебных Уставов 20 ноября 1864 года [8; с. 8]. Этот период ознаменовал собой не просто реформирование, а переосмысление роли прокуратуры в системе государственного устройства, особенно в уголовном судопроизводстве.

Произошло ключевое изменение, оказавшее прямое влияние на уголовный процесс:

Создание судебного следователя как независимой фигуры, выведенной из подчинения полиции и прикрепленной к окружным судам. Это решение было продиктовано стремлением к объективности предварительного следствия и его деполитизации» [9, с. 342].

Однако, вопреки расхожему мнению, прокурорский надзор не был устранен. Он претерпел функциональную декомпозицию, выглядело это следующим образом:

1. Надзорная функция (внесудебная): Прокуратура продолжала осуществлять общий надзор за законностью в деятельности государственных органов и чиновников.
2. Обвинительная функция (судебная): В суде прокурор превратился в полноправную, но, по существу, единственную процессуальную сторону, поддерживающую государственное обвинение — «обвинительную власть» [10]. В условиях введения состязательности и создания адвокатуры, прокурор впервые столкнулся с необходимостью доказывания вины в открытом судебном процессе.

Вместе с тем сохранились и несколько усилились проблемы, связанные с объемом полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве (1864 г.):

Несмотря на создание института судебных следователей, прокуроры окружных судов сохранили значительные рычаги влияния на следствие:

• Назначение и отстранение: Судебные следователи назначались и увольнялись по представлению прокуроров. Это создавало формальную, но действенную зависимость.
• Инициация и контроль: согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 года (УУС), прокурор имел право возбуждать уголовное преследование (ст. 297 УУС), давать «предложения» судебным следователям (хотя формально следствие он не вел), присутствовать при следственных действиях и требовать проведения дополнительных расследований (ст. 278, 286 УУС).
• Санкционирование: прокурор, после получения дела от следователя, принимал окончательное решение о его передаче в суд через составление обвинительного акта.

Таким образом, прокуратура 1864 года была не просто органом обвинения, а органом, осуществляющим властный надзор за законностью и обоснованностью предварительного расследования. В этой модели прокурор выступал не только защитником публичного интереса в суде, но и фильтром между следствием и правосудием. Проблемы, связанные с объемом полномочий прокурора в тот период, были связаны с необходимостью баланса между надзорной функцией и процессуальной независимостью судебного следователя. На практике, благодаря личным качествам отдельных чинов органов прокуратуры (например, деятельность А. Ф. Кони, который состоял на должности прокурора Санкт-Петербургского окружного суда и работал более четырех лет, в течение которых руководил расследованием сложных, запутанных дел, выступал обвинителем по наиболее крупным делам [11, с. 32]), удавалось поддерживать высокий уровень законности.

Сам А. Ф. Кони, рассуждая о деятельности органов прокуратуры и прокуроров писал: - «органы прокуратуры должны рассматриваться как полифункциональный, высоконравственный институт, соединяющий уголовное преследование с общим надзором за законностью и защитой личности, а не как «механизм обвинения во что бы то ни стало». Центральным для него было требование к прокурору быть «говорящим судьей» и блюстителем справедливости, а не односторонним обвинителем [12, с. 38].

Советский период: Прокуратура как орган высшего надзора за законностью

Революционные события 1917 года привели к радикальному разрыву с правовой традицией Российской империи. Декретом о суде № 1 от 24 ноября 1917 года[4] имперская прокуратура была упразднена. Советская власть, строя новую правовую систему на принципах пролетарской диктатуры, сначала не видела необходимости в буржуазном, по ее мнению, институте прокурорского надзора. Функции обвинения были возложены на народных обвинителей.

Однако, как верно отмечают Кулик Н. В., Лавров В. В: - «с образованием Советского государства возникла насущная потребность в формировании прокуратуры, главной задачей которой стало бы укрепление законности в стране путем реализации надзорной функции. Перед новой советской властью стояли масштабные проблемы: предстояло не только возродить экономику, подорванную восьмилетним периодом военных конфликтов, но и преобразовать аграрную державу, оказавшуюся в кольце недружественных государств, в развитую индустриальную мощь, обладающую способностью противостоять внешней агрессии. Для достижения этих целей был нужен эффективно работающий государственный механизм, чье функционирование обеспечивалось бы, среди прочего, и за счет средств надзора.» [13, c. 161–172]. Поэтому, уже к началу 1920-х годов стало очевидно, что отсутствие органов прокуратуры, а следовательно, и централизованного, единообразного надзора приводит к правовому хаосу и произволу на местах. Это стало исторической почвой для возрождения института.

Учреждение Государственной прокуратуры в 1922 году[5], а затем и Прокуратуры СССР (1936 г.) ознаменовало возвращение к принципам строгой централизации и единоначалия. В этот период прокуратура превратилась в орган высшего надзора за точным и единообразным исполнением законов всеми министерствами, ведомствами, должностными лицами и гражданами.

Ключевые характеристики советской прокуратуры:

1. Принцип высшего надзора: Прокуратура СССР стояла над всеми органами государственного управления и правосудия, будучи подотчетна только высшим органам власти.
2. Обширные полномочия в УПП: Прокурор имел полный и всеобъемлющий надзор за предварительным следствием и дознанием, включая право возбуждения уголовного дела, отмены незаконных и необоснованных постановлений следователя, дачи обязательных для исполнения указаний, а также контроля за законностью содержания под стражей.
3. Единство системы: Советская модель отличалась исключительной унификацией: Генеральный прокурор СССР осуществлял единоличное руководство всей системой прокурорских органов.

Таким образом, советский период восстановил и укрепил надсекторальный характер прокуратуры, утраченный после совмещения должности Генерал-прокурора с постом Министра юстиции в имперский период. Прокуратура СССР стала мощным инструментом обеспечения законности и правопорядка, хотя и в условиях существовавшего в тот период времени государства.

Современный период: Поиск баланса и системные дисфункции (с 1991 г.)

Распад Советского Союза и принятие Конституции Российской Федерации 1993 года ознаменовали новый, демократический этап в развитии прокуратуры, который характеризуется поиском оптимального баланса между необходимостью защиты публичного интереса и обеспечением прав и свобод личности.

Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 г. закрепил основные направления деятельности: надзор за исполнением законов, участие в правотворчестве, координация правоохранительной деятельности, и, безусловно, уголовное преследование и поддержание государственного обвинения.

Однако именно в этот период случился кризис полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве.

Наиболее острой проблемой современного периода, имеющей прямое отношение к историческому генезису, являются изменения в объеме полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве.

Критические реформы 2007–2011 годов (передача основных следственных полномочий Следственному комитету Российской Федерации, исключение прокурора из числа субъектов, правомочных возбуждать уголовное дело и давать обязательные указания следователю) привели к следующей системной дисфункции:

По идее: - «на предварительном этапе уголовного разбирательства прокурор анализирует обвинительное заключение и осуществляет поддержку обвинения в ходе судебного разбирательства, при условии отсутствия признаков нарушений правовых норм» [14, с. 15].

Прокурор, как субъект, поддерживающий государственное обвинение в суде (что требует от него полной уверенности в собранных доказательствах), был фактически отстранен от непосредственного руководства и контроля за предварительным следствием.

Это создало процессуальный парадокс: прокурор не формирует обвинительную базу, но несет ответственность за ее обоснование перед судом. Прокурорский надзор на досудебной стадии превратился из властно-распорядительного в контрольно-наблюдательный. Это привело к ослаблению процессуального «фильтра» между следствием и судом, увеличивая риск направления в суд недоброкачественных, неполных или необоснованных уголовных дел. В результате историческая функция прокурора как гаранта законности на досудебной стадии, заложенная еще в Уставе 1864 года, была существенно трансформирована, если не сказать ослаблена.

Ретроспективный анализ истории прокуратуры России убедительно доказывает, что ее эффективность всегда была прямо пропорциональна степени ее независимости и властной обеспеченности ее надзорных функций.

В целях устранения выявленных дисфункций и органичного встраивания прокуратуры в систему современного правового государства полагаем будет уместно на законодательном уровне сделать следующие шаги, которые найдут свое органичное место в системе современного российского права:

Первое, что необходимо сделать это поднять вопрос о восстановлении процессуальных полномочий прокурора в отношении следствия. Необходимо вернуть прокурору право возбуждения уголовного дела и право дачи обязательных для исполнения указаний следователю по вопросам направления расследования и квалификации преступления. Это восстановит исторически присущий прокуратуре статус процессуального руководителя досудебной стадии. Прокурор не должен быть просто «сторонним наблюдателем», а обязан выступать гарантом публичного интереса, обеспечивая полноту и объективность расследования, что позволит ему более ответственно и эффективно поддерживать обвинение в суде.

Второе это институционализация судебного контроля: ведение института Следственного Судьи, о котором столько написано в современной юридической литературе [15].

Поддерживая дискуссию по этому поводу уверены, что все-таки требуется введение в УПК РФ института следственного судьи или судебного следователя, основываясь на успешном опыте европейских континентальных правовых систем (Франции, Германии) и реформы 1864 года [16, с. 9].

Интерес к этому институту не случаен. В условиях состязательности обвинительная власть (следствие + прокурор) должна быть уравновешена независимой судебной властью на стадии предварительного расследования. Следственный судья должен обладать исключительным правом санкционирования всех следственных действий, ограничивающих конституционные права граждан, а также правом отвода некачественно собранных доказательств. Это позволит реализовать принцип состязательности не только в суде, но и на досудебной стадии, разгрузит суды от несвойственных им на данном этапе функций и обеспечит истинную независимость предварительного расследования от ведомственного давления.

В-третьих, хорошо просматривается необходимость усиления координирующей роли прокуратуры, было бы именно законодательно, закрепить и расширить полномочия прокуратуры с учетом выше сказанного как единственного государственного координатора всей правоохранительной деятельности по борьбе с преступностью. Исторически прокуратура, как «око государево», выполняла функцию интегратора и арбитра. Централизованная координирующая роль необходима для устранения ведомственной разобщенности, унификации подходов к борьбе с преступностью и повышения общей эффективности правоохранительной системы.

Заключение.

Подводя итог сказанному с уверенностью, отметим, что история прокуратуры России — это зеркало эволюции отечественной государственности. Пройдя путь от личного «Ока Государева», обеспечивающего волю абсолютного монарха, через период состязательности судебной реформы 1864 года, до высшего надзора советской эпохи, институт прокуратуры доказал свою незаменимость как системообразующий элемент правового механизма.

Действительно современный этап развития органов прокуратуры требует не революционных, а эволюционных, но решительных шагов. Восстановление прокурорского контроля на досудебной стадии и одновременное введение фигуры следственного судьи — это верный путь, позволяющий совместить в себе исторически сложившуюся потребность в сильной надзорной власти с конституционными принципами состязательности и независимости правосудия. Только так российская прокуратура сможет еще более органично вписаться в систему современного права, став подлинным гарантом законности в уголовном судопроизводстве.

 

Список источников:

 

1. Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ: Исторические справки // Национальная электронная библиотека URL: Эпоха великих реформ: исторические справки - Джаншиев Григорий Аветович - Cистема онлайн-просмотра. С. 834–835.
2. Прокурорский надзор: Учебник / Под ред. А. Я. Сухарева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009.
3.  Николаева Л. А., Даев В. Г. Рец. на кн.: Новиков С. Г. Прокурорская система в СССР. М. : Юрид. литература, 1977. 167 с. // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1978. № 6. С. 115–116.
4. Бакаев Д. М. Единство прокурорского надзора в СССР // Правоведение. 1989. № 4. С. 59–64.
5. Грицина Т.Г., Швырев Г.С. Создание и основные этапы развития прокурорского надзора // В сборнике: Студенческая доктрина, сборник научных статей / И. Ю. Ташбекова (отв. редактор). – Курск, 2014. – С. 171–175.
6. Ульянов А. Ю. Историко-правовые предпосылки и основные этапы конституционализации прокуратуры РФ // Вестник Томского государственного университета. Право. 2018. № 30. – С. 124–136.
7. Звягинцев, А. Г. Орлов Ю. Г. Око государево: Российские прокуроры. XVIII в.; предисловие О. Е. Кутафина. - Москва: Российская полититическая энциклопедия, 1994. - 318
8. Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. 3-е изд. М.: Высшая школа, 1983. 352 с.
9. Исаев И. А. История государства и права России: Учеб. 3-е изд. М.: Юристъ, 2006. 797 с.
10. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П.А. Лупинской. М.: Юристъ, 2016. 1007 с.
11. Смолярчук В. И. Анатолий Федорович Кони (1844—1927). — М.: Наука, 1982. — 216 с. — (Научные биографии). – С. – 32–33.
12. Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Избранные работы. М.: Юрайт – 2025. С. 153.
13.  Кулик Н. В., Лавров В. В. Российская прокуратура: историко-правовая ретроспектива // Современная научная мысль. 2017. № 4.
14. Головко И. И. Прокурорская деятельность через призму системного подхода // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. 2023. № 2. С. 13–27.
15. Деришев Ю. Следственный судья в досудебном производстве // Уголовное право. – 2004. – № 3. Рябинина Т. К. Необходим ли российскому уголовному процессу институт следственного судьи? // Журнал Lex Russica № 12 (133). 2017. С. 200–213.
16. Белоносов В. О. Следственный судья по УПК Франции // Правовое государство: теория и практика № 1 (75). 2024. С. 8–17.

 

References

 

1. Dzhanshiev G.A. The era of the great reforms: Historical references // National Electronic Library URL: The Era of the Great Reforms: historical references - Dzhanshiev Grigory Avetovich - Online viewing system. pp. 834-835.

2. Prosecutor's supervision: Textbook / Edited by A. Ya. Sukharev. 3rd ed., revised and add. M.: Norma, 2009.

3. Nikolaeva L. A., Daev V. G. Translated from the book: Novikov S. G. The accounting system in the USSR. Moscow: Yurid. literature, 1977. 167 p. // News of higher educational institutions. Law studies. 1978. No. 6. pp. 115-116.

4. Bakaev D. M. The unity of prosecutorial supervision in the USSR // Law. 1989. No. 4. pp. 59-64.

5. Gritsina T.G., Shvyrev G.S. The creation and main stages of the development of prosecutorial supervision // In the collection: Student doctrine, collection of scientific articles / I.Y. Tashbekova (editor-in-chief).  Kursk, 2014. pp. 171-175.

6. Ulyanov A. Y. Historical and legal prerequisites and main stages of the constitutionalization of the Prosecutor's Office of the Russian Federation // Bulletin of Tomsk State University. Right. 2018. No. 30, pp. 124-136.

7. Zvyagintsev, A. G. Orlov, Yu. G. The Eye of the Sovereign: Russian secrets. XVIII century; preface by O. E. Kutafin.  Moscow: Russian Political Encyclopedia, 1994. 318.

8. Eroshkin N. P. The history of state institutions of pre-revolutionary Russia. 3rd ed. Moscow: Higher School, 1983. 352 p.

9. Isaev I. A. History of the state and law of Russia: Textbook. 3rd ed. Moscow: Jurist, 2006. 797 p.

10. Criminal procedure law of the Russian Federation: Textbook / Edited by P.A. Lupinskaya. Moscow: Yuridist, 2016. 1007 p.

11. Smolyarchuk V. I. Anatoly Fedorovich Koni (1844-1927). Moscow: Nauka, 1982. 216 p. (Scientific biographies). pp. 32-33.

12. Koni A. F. Moral principles in criminal proceedings. Selected works. Moscow: Yurait – 2025. pp. 153.

13. Kulik N. V., Lavrov V. V. The Russian Prosecutor's office: a historical and legal retrospective // Modern scientific thought. 2017. № 4.

14. Golovko I. I. Prosecutorial activity through the prism of a systematic approach // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedeniy. The Volga Region. Social sciences. 2023. No. 2. pp. 13-27.

15. Derishev Yu. The investigating judge in pre-trial proceedings // Criminal law. – 2004. – No. 3. Ryabinina T. K. Is the institute of an investigating judge necessary for the Russian criminal procedure? // Journal Lex Russica No. 12 (133). 2017. pp. 200–213.

16. Belonosov V. O. The investigating judge under the Criminal Procedure Code of France // Law The State: Theory and Practice No. 1 (75). 2024. pp. 8–17.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Материал вычитан, цифры, факты, цитаты сверены с первоисточником; не содержит сведения, составляющие государственную и иную охраняемую законом тайну, информацию, предназначенную для служебного пользования; ранее не публиковался и в настоящее время не находится на рассмотрении на предмет публикации в других изданиях».

 

 

Сергей Валерьевич Гурдин

 

Михаил Юрьевич Терехов

 

01.12.2025

Информация об авторах:

С. В. Гурдин, кандидат юридических наук, доцент.

М.Ю. Терехов, кандидат юридических наук, доцент.

 

Information about the authors:

S. V. Gurdin, Candidate of Law, Associate Professor.

M.Y. Terekhov, Candidate of Law, Associate Professor.

 

 

Статья поступила в редакцию     ; одобрена после рецензирования        ; принята к публикации         .

The article was submitted          ; approved after reviewing          ; accepted for publication            .

 

1. Джаншиев, Г. А. Эпоха великих реформ : исторические справки. 10-е изд., доп. М. : Издание Б. М. и С. М. Сабашниковых, 1907. 859 с.

2. Прокурорский надзор : учебник / под ред. А. Я. Сухарева, О. С. Капинус. 6-е изд., перераб. и доп. Москва : Норма : ИНФРА-М, 2022. 512 с.

3. Николаева, Л. А., Даев, В. Г. С. Г. Новиков Прокурорская система в СССР. М. : Юрид. литература, 1977. 167 с. // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1978. № 6. С. 115–116.

4. Бакаев, Д. М. Единство прокурорского надзора в СССР // Правоведение. 1989. № 4. С. 59–64.

5. Грицинина, Т. Г., Швырев, Г. С. Создание и основные этапы развития прокурорского надзора в России // Вестник Воронежского института МВД России. 2014. № 3. С. 201–207. EDN: https://elibrary.ru/SYKMPL.

6. Ульянов, А. Ю. Историко-правовые предпосылки и основные этапы конституционализации прокуратуры РФ // Вестник Томского государственного университета. Право. 2018. № 30. С. 124–136.

7. Звягинцев, А. Г. Орлов, Ю. Г. Око государево: Российские прокуроры. XVIII в.; предисловие О. Е. Кутафина. М. : Российская полититическая энциклопедия, 1994. 318 с.

8. Ерошкин, Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. 3-е изд. М. : Высшая школа, 1983. 352 с.

9. Исаев, И. А. История государства и права России : учебник. 3-е изд. М. : Юристъ, 2006. 797 с.

10. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / под ред. П. А. Лупинской. М. : Юристъ, 2016. 1007 с.

11. Смолярчук, В. И. Анатолий Федорович Кони (1844–1927). М. : Наука, 1982. 216 с. С. 32–33.

12. Кони, А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе : избранные работы. М. : Юрайт, 2025. 152 с..

13. Кулик, Н. В., Лавров, В. В. Российская прокуратура: историко-правовая ретроспектива // Современная научная мысль. 2017. № 4. С. 161–173. EDN: https://elibrary.ru/ZDNCOH.

14. Головко, И. И. Прокурорская деятельность через призму системного подхода // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. 2023. № 2. С. 13–27.

15. Деришев, Ю. Следственный судья в досудебном производстве // Уголовное право. 2004. № 3. С. 79–81. EDN: https://elibrary.ru/STMQQN.

16. Белоносов В. О. Следственный судья по УПК Франции // Правовое государство: теория и практика № 1 (75). 2024. С. 8–17.