Проблемы, объединённые нами в заглавии статьи, составляют часть вопросов, исследуемых в рамках различных видов преступности. Первое, что приходит на ум при попытке осмыслить информатизацию – феномен компьютерной преступности. Пожалуй, она представляет наиболее зримый пример исторической изменчивости. Но было бы неверно полагать, что информатизация не влияет на остальные виды преступности. Ведь этот социальный фактор действует одновременно на преступность несовершеннолетних и компьютерную. Но одинаков ли механизм этого действия? Или же различна только его сила (интенсивность)? Формулирование целостной гипотезы в попытке дать ответ на эти вопросы и составляет цель нашего исследования.

В современных же работах по преступности несовершеннолетних в основном затрагивается тематика, не сопряжённая с компьютерной преступностью. О. А. Осадчук (канд., 2023) рассматривает закономерности, связанные с гендерными аспектами преступности. Региональными аспектами преступности несовершеннолетних занимается Ю. А. Романова (канд., 2010). Повторно исследуются уже хорошо известные тезисы о групповой преступности несовершеннолетних А. Р. Филипповым (канд., 2017). Всё это свидетельствует о наличии убедительных доказательств устойчивости структуры преступного поведения несовершеннолетних.

Информатизация по степени устойчивости представляет из себя обратный процесс, обладающий высокой динамичностью и способностью к трансформации социальных институтов. Несмотря на отсутствие явных эмпирических свидетельств, можно выдвинуть гипотезу о том, что в перспективе данный процесс неизбежно приведёт к трансформациям в криминальном поведении подростков. Поэтому всё большее количество диссертационных работ, связанных с анализом социальных изменений преступности несовершеннолетних, возникает в смежных областях, где совмещаются проявления: криминальной субкультуры несовершеннолетних, которая традиционно относится к вопросам профессиональной преступности (Д. В. Бабанина, 2023); политической преступности, освещая вопросы участия молодёжи в экстремистских движениях (К. А. Шевцова, 2023) или Т. Г. Сироткина (канд., 2024); пенитенциарной преступности в воспитательных колониях (К. В. Каретников, 2023). Приходится констатировать, что предметное поле суждений о преступности несовершеннолетних расширяется, а научное знание дифференцируется в самых разных направлениях.

Особняком стоит докторская диссертация Е. В. Демидовой-Петровой (2019), в которой развивается идея влияния «online-фактора» на состояние преступности несовершеннолетних. Описанная ею интерсекциональная теория влияния информационно-коммуникативной микросреды на поведение несовершеннолетнего, скорее подчёркивает качественные закономерности дифференциальной ассоциации (E. Sutherland, 1939) и не находит количественно-статистического выражения на страницах диссертации. Фундаментальных же работ на стыке компьютерной преступности и несовершеннолетних, использующих количественный анализ, явно недостаточно. Необходимо восполнить это упущение путём обработки статистической информации.

По этой причине мы (методологически) вынужденно стоим на позиции позитивизма, когда исходные теоретические посылки обязаны быть согласованы с имеющимся эмпирическим (в нашем случае – статистическим) материалом. Среди частных методов находятся группировка статистических данных по заданным нами критериям, математические приёмы расчёта показателей динамики явления и относительных показателей распространённости преступности несовершеннолетних.

Работа имеет трёхчленную структуру. Сначала раскрываются вопросы общего состояния преступности несовершеннолетних в сравнении с компьютерной. Затем последовательно и отдельно друг от друга анализируются тенденции, связанные и не связанные с информатизацией. В заключении сопоставляются результаты этого анализа.

1. Состояние преступности несовершеннолетних по сравнению с компьютерной. Изложение наших соображений хотелось бы начать с утверждения о том, что преступность несовершеннолетних за последние 20 лет характеризуется вполне положительными тенденциями. С 2004 года состояние дел, по данным МВД РФ, существенным образом улучшилось. Преступность несовершеннолетних в своих объёмах уменьшилась кратно. Исчисленные нами по отношению к базисному 2004 году показатели сведены для удобства восприятия в таблицу №1 «Основные показатели». При этом стоит учесть, что расчёты не включают численность населения и статистику правонарушаемости в Донецкой Народной Республике (ДНР), Луганской Народной Республике (ЛНР), Запорожской и Херсонской областях.

Таблица 1. Основные показатели.

 Аналогичные тенденции прослеживаются и в относительных показателях, характеризующих её распространённость. Для этого стоит лишь обратить внимание на коэффициент преступности и коэффициент преступной активности населения. В качестве объяснения подобной динамики учёные предлагают несколько версий.

Одни указывают на демографические процессы, связанные с уменьшением удельного веса несовершеннолетних в структуре населения [1, c. 41]. За последние двадцать лет число несовершеннолетних, достигших возраста уголовной ответственности, существенно снизилось (2003 г. – 21,5 млн., 2023 г. – 16,9 млн.).

Другие обращают внимание на несообразность регистрационной дисциплины существующим закономерностям преступности несовершеннолетних. Мнение здесь фокусируется исключительно на аспекте возрастающей латентности преступности несовершеннолетних. Однако отрицательные темпы роста характерны и для преступности в целом. Общий её объём за двадцать лет уменьшился в 0,71 раза (-39%); объём лиц, выявленных за совершение таких преступлений – в 0,61 раза (-49%); коэффициент преступности в отрицательном выражении изменился в 0,69 раз (-37%). Более достоверным будет предположение о том, что преступность несовершеннолетних, как относительно самостоятельное явление (вид преступности), повторяет тенденции родового.

В контексте затрагиваемой темы отметим, что не все частные криминальные явления следуют обозначенным закономерностям в своём развитии. Регистрация компьютерной преступности (с которой мы провидим параллели) в последнее время указывает на существенное возрастание её объёмов.

Таблица 2. Движение объёмов.

Из таблицы №2 «Движение объёмов» очевидно, что тенденции компьютерной преступности не совпадают с общим трендом регистрируемого в России числа преступлений. Не совпадают они и с направлением динамики преступности несовершеннолетних. А соотношение числа зарегистрированных деяний к количеству лиц их совершивших указывает, что компьютерные преступления зачастую являются многоэпизодными актами преступной деятельности.

2. Качественные изменения преступности несовершеннолетних в условиях информатизации. Подробно изучая данный аспект, мы обратили внимание на то обстоятельство, что современные исследования генезиса преступности несовершеннолетних, по мнению А. В. Шеслера и Л. М. Прозументова, подразумевают обращение к их ведущей сфере деятельности – общению меж собой [2, с.71]. Но коммуникативная функция присуща в той или иной мере всем возрастным группам населения. Поэтому влияние современных способов общения людей сказывается на преступности в целом, а не только на преступности несовершеннолетних.

С точки зрения социологии, стоит подметить факт, что в условиях цифровизации общение принципиально меняется. Другое дело, что старшее поколение, имея опыт иных коммуникативных практик, не сводит всё своё общение к символьному суррогату, который доминирует в виртуальном пространстве. Для нынешнего подрастающего поколения такой формат общения может считаться нормой, воспринимается зачастую как единственно возможный формат общения между людьми. Это обстоятельство стоит учитывать, в определении дальнейших тенденций развития преступности несовершеннолетних.

Наши предыдущие наблюдения указывают на общеуголовный характер преступности несовершеннолетних, однако и здесь наблюдаются значимые аспекты криминогенной трансформации их противоправного поведения, связанные с информатизацией и цифровизацией формата их общения между собой.

а. Меняется предметно ориентированный характер их преступных посягательств. Виртуальные ценности становятся предметом корыстных преступных посягательств. Хотя их правовая природа ещё не до конца прояснена в действующем гражданском законодательстве. По этому вопросу есть ряд наблюдений, к которым мы сделаем отсылки для читателя [3, с. 25; 4; 5, 6].

В плане иллюстраций данной тенденции фактическим материалом есть несколько косвенных посылок. По данным Следственного комитета все большее число несовершеннолетних участвовала в совершении преступлений, связанных с использованием компьютерных технологий. По итогам 2022 года темпы прироста таких преступлений в структуре преступности несовершеннолетних составили относительных показателях +44%, а в абсолютном выражении объём таких преступлений составил 3 166 [7, с. 6]. Сравнение с показателями всей преступности за аналогичный период указывает на то, что объем компьютерной преступности увеличился не так значительно (лишь на +0,83%).

Если рассмотреть динамику данных преступлений на более длинном промежутке, то окажется, что преступность несовершеннолетних носит «догоняющий характер», повторяя тенденции взрослой преступности. На это обстоятельство указывают качественные характеристики преступности. В общем объёме удельный вес компьютерной преступности на сегодняшний день составляет порядка 34,7%, а у несовершеннолетних всего лишь 10,4%. Следовательно данная тенденция не повлекла значимых трансформаций для преступности несовершеннолетних, в отличие от преступности взрослых. Практически не наблюдается преступлений, совершённых в сфере компьютерной информации. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 6 мес. 2023 года было осуждено по главе 28 УК РФ – 0 несовершеннолетних; за 2022 – 1 человек; 2021 – 4 человека; 2020 – 0 человек; 2019 – 2 человека; 2018 – 3 человека. Удельный вес обозначенных здесь осуждённых среди всей совокупности несовершеннолетних преступников настолько мал, что фактически равен статистической погрешности. Кроме того, все выявленные лица относятся к возрастной группе 16-17 лет. Ни одного человека в младшей возрастной группе 14-15 лет за весь отмеченный период не было.

Поэтому мы не в полной мере разделяем позицию Н. М. Туруновой, указывающей на высокую степень вовлечённости несовершеннолетних в компьютерные преступления [8, с. 4]. Е. В. Демидова-Петрова, проанализировав в 2019 году структуру преступности несовершеннолетних, также отметила её стабильность на протяжении последних 30 лет [3, c. 25]. Те немногочисленные компьютерные преступления, что сейчас присущи несовершеннолетним, в 99,9% носят корыстную мотивацию. В силу этого обстоятельства мы полагаем, что придание самодовлеющего смысла игровым мотивам в преступном поведении несовершеннолетних (Лопатина, 2006) [9, c. 35] недостаточно обосновано. Приходится признать, что в своём качественном выражении преступность несовершеннолетних носит более консервативный характер, чем мы могли бы предположить.

В итоге мы вынуждены констатировать, что ценностно-мотивационная сфера современных несовершеннолетних преступников устремлена в будущее. Из-за многочисленных правовых коллизий эти деяния не находят отражения как преступления в уголовной статистике. Будущие черты преступности несовершеннолетних могут определяться лишь по деликтной сфере или статистикой административных правонарушений. Эти отрасли законодательства более гибко реагируют на изменение общественных отношений. Такой нюанс криминологам стоит учитывать при исследовании тенденций преступности несовершеннолетних.

б. Говоря о преступности несовершеннолетних, мы практически всегда вспоминаем о её групповом характере. Однако в силу цифровизации изменились и способы взаимодействия несовершеннолетних в группах. Групповой характер преступных посягательств подразумевает межличностное общение правонарушителей.  Дистанционный формат значительно обедняет его, сводя к удобному способу передачи информации. Поэтому отдельные способы совершения правонарушений: оскорбления, угрозы, воспроизведённые в глобальной компьютерной сети, могут обретать излишнюю жестокость. Это делает, обследуемую «цифровую» криминогенную ситуацию, далёкой от реальной жизни, когда исходя из конкретной ситуации, обидчик мог бы просто остановиться.

В силу этих особенностей хорошо известное криминологии преступное объединение несовершеннолетних заменяется постепенно на обезличенное сообщество индивидов. При этом в отдельных случаях возникает опасность смешения понятие преступной группы с группой «сетевой», существующей исключительно виртуальном пространстве. Способы коммуникации в виртуальных структурах отличаются от классических. В такое объединение могут свободно проникать под видом несовершеннолетних взрослые организаторы, идеологи. Поэтому в рамках профилактической работы их становятся существенно труднее изобличить и привлечь к ответственности специальным подразделениям органов Министерства внутренних дел.

в. Современные средства коммуникации повышают уровень информированности несовершеннолетних о возможных способах совершения конкретных преступлений. Так посредством глобальной компьютерной сети Интернет несовершеннолетние сталкиваются с информацией о том каким образом наиболее эффективно стоит осуществлять распространение экстремистских материалов, получить доступ к порнографии, как изготовить наркотики, оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и способов совершения мошеннических действий.

Особым криминогенным потенциалом здесь обладают социальные сети. Они способны представлять из себя не только платформу для вербовки новых членов, но и ключевое звено для передачи дальнейшему распространению через несовершеннолетних, запрещённых на территории Российской Федерации экстремистских материалов.

Социальные сети могут способствовать распространению наркотиков среди несовершеннолетних, так как они предоставляют доступ к информации о наркотиках, способах их употребления и влиянии на организм. В социальных сетях существуют группы и сообщества, пропагандирующие употребление наркотиков, а также предоставляющие инструкции по выращиванию мака и продаже наркотических веществ.

3. Тенденции преступности несовершеннолетних, не связанные с информатизацией. Вместе с тем, как показывает наше исследование, преступность несовершеннолетних, являясь по большей части общеуголовной, имеет свои собственные негативные криминологические тенденции.

а. С позиции криминологического показателя характера преступности деяние несовершеннолетних отличаются от преступлений взрослых худшую сторону. Обвиняемыми по уголовным делам в тяжких и особо тяжких преступлениях за 2022 год среди несовершеннолетних оказались 41,2% от всего числа преступников. В то время как у взрослых аналогичный показатель равен 24,4%. При этом значительное число правонарушителей (4,7 тыс.) к моменту совершения тяжкого или особо тяжкого преступления не достигли возраста наступление уголовной ответственности [10, с. 4].

б. Довольно тревожными выглядят и показатели рецидива преступлений несовершеннолетних, ведь каждое четвёртое преступление в 2023 году совершалось ими повторно. В то время как 20 лет назад аналогичный показатель равнялся всего лишь 15,5% [11, с. 16]. Важно обратить внимание на личностные характеристики несовершеннолетних рецидивистов, поскольку все они без исключения являются лицами мужского пола. Данную негативную тенденцию подтверждают о наблюдении наших коллег по чистоте совершения повторных преступлений: когда два преступления до достижения совершеннолетия успевает совершить 37,6% осуждённых; три – 37,5%; четыре – 6,3%; семь – 12,5%; восемь – 6,3% [12, c. 758].  Из числа последних сформировалась достаточно большая когорта злостных преступников последовательно криминогенного типа. Этот же факт подтверждается исследованиями Ю. В. Сокол, относящей около половины преступлений несовершеннолетних на указанную категорию рецидивистов – «интенсивных правонарушителей» [13]. Злостность данной группы лиц в последующем выливается в их руководящую роль при совершении новых преступлений [14, с. 19]. По мере взросления эти несовершеннолетние могут становиться не только руководителями групп своих сверстников, но и смешанных групп.

Очевидно, что преступность несовершеннолетних повторяет тенденции рецидивной преступности взрослых. Возможной причиной подобного развития событий является недопонимание последствий, связанных с принятием решения о прекращении уголовного преследования конкретного лица из числа несовершеннолетних. В подтверждение можно привести следующую статистику, когда на досудебной стадии в 2022 году было прекращено уголовное преследование 3,7 тысяч обвиняемых. А если провести параллель с данными Судебного департамента при Верховном Суде РФ, за аналогичный период было принято ещё около 8 тысяч решений о прекращении уголовного преследования в отношении несовершеннолетних уже на стадии судебного разбирательства.

При этом из 14,3 тыс. несовершеннолетних к реальному лишению свободы были приговорены только 2,3 тыс. человек. Лицам, чья преступная деятельность влечёт за собой тяжкие особо тяжкие последствия, зачастую назначается слишком гуманное наказание без учёта их личностных особенностей. Возможно, это является не самой правильной практикой предупреждение рецидивной преступности несовершеннолетних.

На фоне общего сокращения объёма несовершеннолетних преступников сокращается и количество воспитательных колоний. На 1 января 2024 года насчитывается только 13 таких учреждений. В то время как ещё в 2012 году на территории Российской Федерации их было 62 единицы. Тогда и практика назначения наказания, по наблюдениям О. В. Полосухиной, складывалась совершенно иным образом. Из 63,4 тыс. осуждённых к наказанию, не связанному с лишением свободы, приговорены 16,7 тыс.; с применением условного осуждения – 15,7 тыс. [15, c. 3]. В соответствии с реализуемой Федеральной целевой программой «Развитие уголовно-исполнительной системы (2018-2030 годы)» особое внимание уделяется местам лишения свободы. Однако центр воспитательной и исправительной работы с несовершеннолетними смещается на уголовно-исполнительные инспекции [16, с. 21], о развитии которых речи в документе не идёт.

в. Не всегда эффективно является практика назначения наказания несовершеннолетним условно. Общий превентивный эффект условного наказания, отмеченный ранее В. А. Уткиным [17, с. 218], сегодня работает, как оказалось, не вполне эффективно.

В базисном для нас 2003 году, от которого мы отмеряем начало наших исследований, удельный вес рецидива среди осуждённых условно несовершеннолетних достигал 56-59% [18, c. 15]. В 2012 году Р. В. Новиков в своей монографии отметил, что удельный вес повторно осуждённых несовершеннолетних после назначения им наказания условно в двух российских регионах (Белгородской области и Пермском крае) составил порядка 50% [19, с. 75].

Оценивая превентивный потенциал условного осуждения, А. С. Скороходова указывает, что порядка 5,5% рецидивных преступлений взрослых совершается именно в период испытательного срока. При этом удельный вес таковых у несовершеннолетних составил 6-7% [20]. Анализируя дальнейшую практику отбытия назначенного несовершеннолетним условного наказания, она отмечает, что оно уступает всем иным его видам по воспитательному эффекту. Проблему, по нашему мнению, усугубляет и тот факт, что правосознание наших сограждан остаётся на довольно низком уровне в части понимания общепревентивного действия уголовного закона.

Проведённое Н. С. Малолеткиной обследование общественного мнения обнаружило, что 62% лиц не понимают смысла и задач, решаемых наказанием, назначаемым условно [21, c. 14]. К тому стоит прибавить 7,5% лиц, затруднившихся сформулировать своё отношение к нему. И лишь оставшиеся 30% понимают его «испытательный» характер.

Подытоживая приведённые факты, мы склоны солидаризоваться с мнением Л. М. Прозументова и Н. В. Ольховик [22] утверждающих, что российское уголовное и уголовно-исполнительное законодательство плохо учитывает криминологическую характеристику и возрастные особенности несовершеннолетних преступников при назначении им наказания условно.

В итоге хотелось бы сформулировать ряд положений нашей гипотезы о влиянии информатизации на развитие преступности несовершеннолетних и выделить некоторые частные следствия из этого:

а. Параллельный анализ происходящих качественно-количественных изменений двух видов преступности доказал свою эффективность. В случае с компьютерной преступностью эти изменения, как следствие информатизации, носят фундаментальный характер. В случае с преступностью несовершеннолетних коренных изменений информатизация за собой не повлекла.

б. Не нашла эмпирического подтверждения широко распространённая в периодической научной литературе и отдельных диссертационных работах гипотеза о большей вовлечённости несовершеннолетних в совершение компьютерных преступлений. Способность быстрой адаптации к использованию информационно-коммуникативных технологий ещё не означает повышенную склонность к совершению компьютерных преступлений.

в. Сопоставление темпов прироста компьютерных преступлений в структуре преступности несовершеннолетних с аналогичными показателями преступности взрослых показало, что эффекты трансформации преступного поведения несовершеннолетних носят «догоняющий характер». С одной стороны, это свидетельствует, что специфических проявлений информатизации в преступности несовершеннолетних не имеется. С другой стороны, есть опасность недооценки смены предметно ориентированного характера преступных посягательств несовершеннолетних. Это качественным образом способно повлиять на состояние компьютерной преступности в будущем.

г. Проделанное нами сопоставление структуры компьютерной преступности и преступности несовершеннолетних доказывает, что они обладают признаками разнородных криминальных феноменов. Существенные свойства информатизации, которые могли бы повлиять на развитие обоих видов преступности, сопрягаются лишь в области корыстной преступности. Информационные преступления не свойственны несовершеннолетним. Поэтому придание самодовлеющего смысла игровым мотивам в преступном поведении несовершеннолетних (при совершении ими компьютерных преступлений) недостаточно обосновано.

д. Информатизация на текущем этапе не усложняет феномен преступности несовершеннолетних и не ухудшает его криминологические характеристики. Внутри этого феномена есть свои собственные движущие силы, которые придают ему свойства более тяжкой рецидивной преступности взрослых лиц.

В силу этих обстоятельств для разработки эффективных мер предупреждения целесообразно обратить пристальное внимание на практику отбытия наказания несовершеннолетними. Стоит сделать ставку на развитие уголовно-исполнительных инспекций внутри Федеральной службы исполнения наказаний. Усовершенствовать методику взаимодействия этих инспекций с подразделениями по делам несовершеннолетних системы МВД РФ по вопросам профилактических учётов и взаимодействию с лицами на них состоящих.

При организации прокурорского надзора за обоснованностью прекращения уголовных дел стоит учесть вскрытые нами недостатки принятия решений об освобождении несовершеннолетнего от уголовной ответственности органами предварительного следствия.  При обеспечении участия прокурора со стороны обвинения в судебном процессе необходимо внимательнее относиться к основаниям назначения наказания условно. Во многих случаях такие решения не основаны на объективной криминологической характеристике личности обвиняемого и подсудимого.

1. Osadchuk, O. A. Prestupnost' nesovershennoletnikh zhenskogo pola: kriminologicheskie i ugolovno-pravovye aspekty : Dissertaciya kandidata yuridicheskih nauk [Female juvenile delinquency: criminological and criminal law aspects : Thesis for the degree of PhD in Law]. Krasnodar, 2023, 239 p. (In Russ.).

2. Prozumentov, L. M., Shesler, A. V. Uchyot osobennostey prestupnosti nesovershennoletnikh v profilakticheskoy deyatel'nosti politsii [Accounting for juvenile delinquency characteristics in police preventive activities]. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Pravo - Vestnik of Tomsk State University. Law. Tomsk, 2023, no. 47, pp. 68-81. (In Russ.).

3. Demidova-Petrova, E. V. Prestupnost' nesovershennoletnikh v sovremennoy Rossii: teoretiko-metodologicheskie i prikladnye problemy eyo poznaniya i preduprezhdeniya : Avtoreferat dissertacii doktora yuridicheskih nauk [Juvenile delinquency in modern Russia: theoretical, methodological and applied problems of its study and prevention : Synopsis of a thesis for the degree of Doctor of Legal Sciences]. Kazan, 2019, 53 p. (In Russ.).

4. Starostenko, O. A. Viktimologicheskoe preduprezhdenie khishcheniy, sovershaemykh distantsionno : Dissertaciya kandidata yuridicheskih nauk [Victimological prevention of remotely committed thefts : Thesis for the degree of PhD in Law]. Krasnodar, 2023, 232 p. (In Russ.).

5. Kamko, A. S. Preduprezhdenie moshennichestva s ispol'zovaniem telekommunikatsionnykh i komp'yuternykh setey : Dissertaciya kandidata yuridicheskih nauk [Prevention of fraud using telecommunication and computer networks : Thesis for the degree of PhD in Law]. Vladivostok, 2020, 228 p. (In Russ.).

6. Dzhafarli, V. F. Formirovanie i razvitie sistemy kriminologicheskoy bezopasnosti v sfere informatsionno-kommunikatsionnykh tekhnologiy : Dissertaciya doktora yuridicheskih nauk [Formation and development of criminological security system in information and communication technologies : Thesis for the degree of Doctor of Legal Sciences]. Moscow, 2022, 540 p. (In Russ.).

7. Turunova, N. M. Protivodeystvie vliyaniyu seti "Internet" na prestupnoe povedenie nesovershennoletnikh : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Counteracting the influence of the Internet on criminal behavior of minors : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. St. Petersburg, 2023, 24 p. (In Russ.).

8. Lopatina T. M. Kriminologicheskie i ugolovno-pravovye osnovy protivodeystviya komp'yuternoy prestupnosti : Avtoreferat dissertacii doktora yuridicheskih nauk [Criminological and criminal law foundations of combating computer crime : Synopsis of a thesis for the degree of Doctor of Legal Sciences]. Moscow, 2006, 62 p. (In Russ.).

9. Lelekov, V. A. Prestupnyy retsidiv nesovershennoletnikh i ego preduprezhdenie [Juvenile criminal recidivism and its prevention]. Vestnik Voronezhskogo instituta MVD Rossii - Bulletin of Voronezh Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia. Voronezh, 2014, no. 4, pp. 15-23. (In Russ.).

10. Kryazheva, S. G., Moskovitina, M. M., Novikov, A. V. Strukturnyy analiz aktual'nogo sostoyaniya retsidiva prestupnosti sredi nesovershennoletnikh, otbyvayushchikh nakazanie v vospitatel'noy kolonii povtorno [Structural analysis of the current state of recidivism among juveniles repeatedly serving sentences in educational colonies]. Pedagogicheskiy zhurnal - Pedagogical Journal. 2022, vol. 12, no. 4A, pp. 756-764. (In Russ.).

11. Sokol, Yu. V. Preduprezhdenie intensivnogo prestupnogo povedeniya nesovershennoletnikh: zarubezhnyy opyt : Dissertaciya kandidata yuridicheskih nauk [Prevention of intensive criminal behavior of juveniles: foreign experience : Thesis for the degree of PhD in Law]. Krasnodar, 2022, 280 p. (In Russ.).

12. Anosov, A. V. Souchastie nesovershennoletnikh v prestupleniyakh: osobennosti ugolovnoy otvetstvennosti i preduprezhdeniya : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Juvenile complicity in crimes: features of criminal responsibility and prevention : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. Moscow, 2016, 26 p.(In Russ.).

13. Polosukhina, A. V. Uslovnoe osuzhdenie k lisheniyu svobody v otnoshenii nesovershennoletnikh : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Suspended sentence for juveniles : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. Ryazan, 2013, 25 p. (In Russ.).

14. Panfilov E. E. Preduprezhdenie delinkventnogo povedeniya nesovershennoletnikh, osuzhdyonnykh bez izolyatsii ot obshchestva: ugolovno-pravovye i kriminologicheskie aspekty : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Prevention of delinquent behavior of juveniles sentenced without isolation from society: criminal law and criminological aspects : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. Kursk, 2020, 25 p. (In Russ.).

15. Utkin, V. A. Problemy teorii ugolovnykh nakazaniy [Problems of the theory of criminal punishments]. Tomsk : TGU, 2018, 240 p. (In Russ.).

16. Taralenko, K. N. Retsidivnaya prestupnost' nesovershennoletnikh, osuzhdyonnykh uslovno, i eyo preduprezhdenie : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Recidivism of conditionally sentenced juveniles and its prevention : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. Tomsk, 2004, 24 p. (In Russ.).

17. Novikov, R. V. Naznachenie nakazaniya nesovershennoletnim v sovremennykh usloviyakh [Sentencing juveniles in modern conditions]. Perm, 2012, 148 p. (In Russ.).

18. Skorokhodova, A. S. Uslovnoe osuzhdenie nesovershennoletnikh: voprosy pravoprimeneniya [Suspended sentence for juveniles: issues of law enforcement]. Ugolovnaya yustitsiya - Criminal Justice. 2023, no. 22, pp. 28-34. (In Russ.).

19. Maloletkina, N. S. Uslovnoe osuzhdenie - forma realizatsii ugolovnoy otvetstvennosti: problemy sushchnosti i ispolneniya : Avtoreferat dissertacii kandidata yuridicheskih nauk [Suspended sentence as a form of criminal responsibility implementation: problems of essence and execution : Synopsis of a thesis for the degree of PhD in Law]. Chelyabinsk, 2011, 23 p. (In Russ.).

20. Ol'khovik, N. V., Prozumentov, L. M. Problemy i perspektivy primeneniya alternativ lisheniyu svobody k nesovershennoletnim [Problems and prospects of applying alternatives to imprisonment for juveniles]. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Pravo - Bulletin of Tomsk State University. Law. Tomsk, 2019, no. 31, pp. 123-132. (In Russ.).