Irkutskiy yuridicheskiy institut (filial) Universiteta prokuratury RF (kafedra GPD, zaveduyuschiy)
Irkutskiy yuridicheskiy institut (filial) Universiteta prokuratury RF (kafedra GPD, zaveduyuschiy)
from 01.01.2003 to 01.01.2026
Irkutsk region, Russian Federation
Introduction: in the proposed publication, scientific approaches to the formation of features of the state legal policy to counter extremism and terrorism in Japan are considered and developed. Empirical materials of the legal system of Japan are used (information, data) from the practice of state and legal construction of this state. In parallel, the role of determinants that directly or indirectly determine the real prospects for penetration in Japan, extremist and terrorist threats is being studied. In the context of understanding the state legal practice of countering extremism and terrorism in Japan, the authors attempt to highlight the criteria for similarity or difference in approaches to understanding countering extremism and terrorism in other countries of the modern world, in particular in such countries of Northeast Asia as the Russian Federation, the People's Republic of China, the Democratic People's Republic of Korea, and the Republic of Korea. Materials and methods: trends and prerequisites for countering extremism and terrorism in Japan were studied using classical general scientific (dialectical method of cognition, methods of analysis, synthesis, induction, deduction, comparison, analogy, etc.), and special methods of cognition, for example, such as content analysis method, methods of legal comparative linguistics, methods of synthesizing empirical material, method of legal geography. The results of the study made it possible to reasonably assume that Japan, as a state integrated into the generally recognized practice of international relations, perceives the complexity of the social phenomenon in question and takes a set of measures directed against the growth of terrorist threats, builds a targeted legal state policy, preventive prevention of all types of terrorist acts, without exception, which recognizes "that terrorism constitutes a threat to international peace and security and impedes the development of friendly relations between States and the enjoyment of fundamental human rights and freedoms." Specially authorized authorities, as well as civil society institutions in Japan, continuously monitor constantly mimicking forms and methods of extremism and terrorism, ways to transform them, and improve funding. Japan does not stop modernizing the national mechanism of state power, an integral part of which is the national mechanism for countering extremism and terrorism. The unique national legal policy of Japan presupposes the need for preventive work, monitoring of current legislation, specialized information work, strengthening social, economic and cultural ties, setting up mechanisms for suppressing law enforcement agencies. Conclusions and conclusions. In contrast to other states of Northeast Asia, Japan has real threats of religious extremism and terrorism, there are disagreements between individual religious associations, groups and communities in the field of religion. In Japan, there is a wide variety of individual actors, marginals, political associations and groups with irreconcilable differences that can potentially form extremist or terrorist threats.
counteraction, extremism, terrorism, Japan, Northeast Asia, law, legal regulation, national legal policy, threats, activities, legality
Противодействие экстремизму и терроризму в любом государстве современного мира, и Япония в данном вопросе не является исключением, по нашему мнению, представляет собой совокупность осознанных, волевых системных, целенаправленных усилий, разнообразных элементов механизма государственной власти (государственных и муниципальных органов и учреждений, институтов гражданского общества и т.п.) ориентированных на противостояние различным (правовым и неправовым), но всякий раз, особо опасным, явлениям, ассоциирующимся с проявлениями экстремизма и терроризма.
Противодействие экстремизму и терроризму в Японии, как правовое отношение, предполагает концентрацию разнонаправленных усилий всех элементов механизма государственной власти в сфере профилактики, борьбы с экстремизмом и терроризмом, в сфере устранения, либо минимизации вреда, причиненного актами экстремизма и террористическими правонарушениями. Противодействуя экстремизму и терроризму в Японии, осуществляют как специализированные органы и учреждения механизма государственной власти, так и разнообразные субъекты политической системы, институты гражданского общества.
Если воспринимать с точки зрения понимания противодействия экстремизму и терроризму в объективном смысле, в качестве элемента национальной системы права, её структуры, то в Японии целесообразно рассматривать правовую общность, совокупность правовых предписаний, регламентирующих правовые меры и средства противодействия экстремизму и терроризму, которые, по нашему мнению, делятся на два вида – содержащиеся в источниках международного публичного права, признаваемых Японией, и содержащиеся в источниках, используемых национальной системой права Японии (нормативных правовых актах и нормативных договорах). Для японской юридической практики близка романо-германская правовая традиция.
Япония как интегрированное в общепризнанную практику международных отношений государство, придерживается базовых принципов международного права, которые, по нашему мнению, могут рассматриваться в качестве основных начал, принципов противодействия экстремизму и терроризму, как на международном, так и на национальном уровнях правового регулирования.
Современные социально-политические, государственно-правовые тенденции противодействия экстремизму и терроризму. и реформирование системы средств и методов противодействия политическому и иному экстремизму в Японии, выстраиваются на основе ряда источников права, среди которых такие как «Международная конвенция о борьбе с захватом заложников» от 17 декабря 1979 года[1], «Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов» от 14 декабря 1973 года [2], «Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов» 16 декабря 1970 года [3], «Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов» от 14 сентября 1963 года [4], Сан-Францисский мирный договор — договор между частью стран антигитлеровской коалиции и Японией от 8 сентября 1951 года[5], Договор о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией 19 января 1960 года[6], Японо-Китайский договор о мире и дружбе от 29 сентября 1972 года[7], Соглашение о стратегическом партнерстве между Европейским союзом и его странами-членами, с одной стороны, и Японией, с другой стороны от 17 июля 2018 г.[8] Сторонами Соглашения о стратегическом партнерстве являются: Европейский союз, страны-члены ЕС (Австрия, Бельгия, Болгария, Великобритания (вышла из состава ЕС 1 февраля 2020 г.), Венгрия, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Кипр, Латвия, Литва, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Польша, Португалия, Румыния, Словакия, Словения, Финляндия, Франция, ФРГ, Хорватия, Чехия, Швеция, Эстония) и другими источники международного права.
Япония оказывает сильнейшее влияние на развитие обстановки в Азиатско-Тихоокеанском регионе современного мира, особенно в его Северо-Восточной части. поддерживает дипотношения с большинством стран ООН, за исключением КНДР.
В двусторонних отношениях с Российской Федерацией Япония придерживается неоднозначной, сложной, порой противоречивой политики, которая характеризуются связана с мировой историей.
По сей день между Японией и Российской Федерацией отсутствует мирный договор.
Особую позицию Япония демонстрирует в отношении террористических ядерных угроз.
Япония – страна которая дважды подвергалась ядерной и радиационной опасности, ядерной бомбардировке в 1945 году (Хиросима и Нагасаки) и аварии на АЭС Фукусима-1 (11 марта 2011 года).
Япония официально придерживается безъядерного статуса с 1967 года, основываясь на «трех неядерных принципах»: не производить, не владеть и не размещать ядерное оружие на своей территории. Будучи единственной страной, пострадавшей от ядерных бомбардировок, Япония активно поддерживает режим Договора о нераспространении (ДНЯО) и стремится к миру без ядерного оружия [1, с. 67].
Япония является участником Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма от 13 апреля 2005 года и в связи со взятыми на себя международными обязательствами принимает необходимые меры, в области внутреннего законодательства, для обеспечения того, чтобы преступные деяния, подпадающие под действие Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма, в частности направленные или рассчитанные на создание обстановки террора среди населения, группы лиц или конкретных лиц, ни при каких обстоятельствах не подлежали оправданию по каким-либо соображениям политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или иного аналогичного характера и влекли наказание сообразно степени их тяжести[9].
Причем, по вопросам ядерной безопасности, Япония активно участвует в разнообразных направлениях двусторонних публично-правовых международных отношений [2].
Система источников права направленных на противодействие экстремизму и терроризму в Японии включает в себя государственные законы, административные нормативные правовые акты правительства Японии и нормативные правовые акты органов государственной власти в административно-территориальных единицах, нормативные правовые акты органов местного самоуправления, регламентирующие основные права и свободы, законные интересы субъектов конституционного права Японии, а также интересы конституционно-правового регулирования Японии.
К числу источников права, направленных на регулирование общественных отношений связанных противодействием экстремизму и терроризму можно отнести Конституцию Японии 日本国憲法 (nihonkokukenpo)[10], закрепляющая основы государственного строя, форму правления, структуру органов власти и территориальное устройство Японии, выполняющая стабилизирующую функцию, обеспечения устойчивости функционирования государственных институтов, и внешнеполитическую, обозначая позицию государства на международной арене; Уголовный кодекс Японии от 24 апреля 1907 года [11], данный закон, определяет перечень экстремистских и террористических преступлений в Японии, нормы данного закона позволяют определить основные квалификационные признаки рассматриваемых деяний, и устанавливают наказания за соответствующие преступления; Закон Японии от 18 мая 2022 г. «О содействии обеспечению национальной безопасности посредством комплексного осуществления экономических мер[12], имеет программный характер и определяет совокупность государственных средств и мероприятий, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности, Закон Японии «О противодействии терроризму для защиты граждан и общественной безопасности» от 13 ноября 2014 года[13], устанавливает дефинитивные описания таких категорий как «поддержка терроризма», под которой, в частности подразумеваются продажа оружия незаконным вооруженным формированиям, а также предоставление им «земли, зданий, товаров и услуг», закон вводит классификацию первичных и вторичных спонсоров терроризма и в соответствии с ней дифференцирует наказание для признанных виновными по такому обвинению; Основы государственной политики в области национальной обороны от 20 мая 1957 года[14], регламентирует вопросы компетенции государственных органов и учреждений в процессе обеспечения обороны государства; Закон Японии «Об общенациональном референдуме»[15], призван вовлекать институты гражданского общества в решении наиболее важных государственно-правовых вопросов Японии, в том числе вопросов противодействия экстремизму и терроризму; Закон Японии «О выборах на государственные должности (Сева 25 года 4 месяца 15 дня)[16], Закон Японии «О местном самоуправлении» (Сева 22 года 4 месяца 17 дня Закон № 67)[17],относит некоторые аспекты государственной политики в сфере противодействия экстремизму и терроризму к вопросам местного значения; Закон Японии «О специальных мерах, связанных с возвращением Окинавы (Сева 46 год 12 месяц 31 день)[18], регламентирует особенности осуществления государственной политики на Окинаве.
Помимо указанных в Японии существуют и другие источники права, а также акты толкования, реализации и применения права в сфере противодействия экстремизму и терроризму.
Можно предположить, что экстремизм и терроризм признаются конституционными антиценностями, а обеспечение противодействия экстремизму и терроризму в Японии, является конституционно-правовой ценностью. В конституционном праве Японии присутствуют как личные интересы отдельных участников общественных отношений, индивидов, так и групповые интересы – интересы отдельных социальных групп, интересы общества и интересы государства (в узком и широком смыслах). Данный вопрос неоднократно рассматривался авторами в ряде публикаций [3-5].
Законодательство Японии по борьбе с терроризмом и экстремизмом сочетает строгие уголовные меры (277 видов преступлений) [6, С. 111-113.], перечисленные действия будут наказываться тюремным сроком до 10 лет, а также штрафом в размере 10 млн иен ($86,2 тыс.).
Обще регулятивными предписаниями антиэкстремистских, антитеррористических источников права (включая правовые превентивные меры, международное сотрудничество [7, С. 250-252.] и деятельность правоохранительных органов [8, С. 31-33]. Ключевые нормы включают борьбу с финансированием терроризма и меры безопасности на транспорте и объектах инфраструктуры [9, С. 89–101].
Закон Японии «О борьбе с финансированием терроризма»[19], регулирует вопросы предотвращения финансирования экстремизма и терроризма, отмывания денег, принятия мер в рамках выполнения международных обязательств. Данный закон находится в системном единстве и коррелируется с Законом Японии «О международной помощи в проведении расследований»[20], Законом Японии «О выдаче», Законом Японии «О судебной помощи иностранным судам»[21], Законом Японии о борьбе с организованной преступностью[22][10, С. 369–372]. В соответствии с названным законом Уголовный кодекс Японии ужесточил наказание за поддержку террористов, в частности за предоставление им «земли, зданий, товаров и услуг». В Японии данные деяния караются тюремным сроком до десяти лет, а также штрафом в размере 10 миллионов иен (86,2 тысячи долларов)[23].
В рамках профилактической деятельности в соответствии с Закон Японии «О контроле над организациями»[24] с 1952 года и по сей день осуществляется правовой мониторинг, и на его основе принимаются такие решения как ограничения деятельности экстремистских групп, таких как «Аум Синрике», после атак в метро [11, С. 460–464], а так же организаций, чья деятельность может быть направлена на предотвращение экстремизма, основанного на национальной или расовой нетерпимости [12, С. 30-32].
Полагаем, что объективную позицию об особенностях японской правоохранительной политики в сфере противодействия экстремизму и терроризму в Японии, высказал П.Н. Кобец, согласно которому профилактической работе в Японии способствуют не только комплексные криминологические исследования, но в первую очередь одно из важнейших обстоятельств – данная деятельность базируется на серьезной эмпирической базе, подготовленной различными специализированными организациями [9, С. 89–101].
Особую роль в обеспечении социальной стабильности в японском обществе играют крупные финансовые корпорации, такие как Toyota (автомобилестроение), Toshiba (электроника), Honda (автомобилестроение), Sony (электроника), Keyence (технологии) и другими, формирующими особую эффективную систему противодействия политическому и иному экстремизму на территории страны. Практическая ценность опыта Японии заключается в особенностях взаимоотношений государства с крупными транснациональными корпорациями, которые самостоятельно заинтересованы в обеспечении социальной стабильности для продвижения собственных экономических и политических интересов.
Частные компании, выделяют финансирование, различным университетским лабораториям, исследовательским институтам для проведения исследований по применению науки и продвижению технологий в борьбе с терроризмом [13 С. 21-31]. Концепция «безопасности и защищенности» используется как по инициативе правительства, так и по инициативе крупных промышленных корпораций, обладает значительной популярностью и поддержкой граждан Японии.
Существуют различные подходы к классификации субъектов экстремистской и террористической деятельности, которые сами по себе представляю, по нашему мнению, отдельную тему исследования, и предполагают ее обособленного рассмотрения, которое имеет собственную актуальность и может иметь значение для науки.
Применительно к предлагаемому направлению исследования полагаем уместным гипотетически высказать постулат о том, что все виды акторов экстремистской и террористической деятельности в Японии могут быть разделены, по нашему мнению, разделены на три группы.
1. Единоличные субъекты. Отдельные люди, маргинального типа мышления и поведения. Полагаем возможным привести наиболее известные исторические факты, например, 29 апреля (11 мая) 1891 года в японском городе Оцу во время восточного путешествия цесаревича Николая Александровича (будущего императора Николая II) японский полицейский Цуда Сандзо нанес наследнику российского императора два удара саблей, 27 декабря 1923 года Дайсукэ Намба совершил покушение на наследного принца Хирохито, Юкио Мисима с пятью членами общества «Татэнокай» (яп. 楯の会, «Общество щита») приехал на базу сухопутных войск Сил самообороны в Итигае, где взял в заложники командующего базой. С балкона кабинета командующего он обратился к солдатам с призывом совершить государственный переворот. Однако театрализованная попытка государственного переворота была личным составом базы преимущественно проигнорирована, и Мисима покончил с собой, совершив традиционный японский обряд сэппуку (харакири), 8 июля 2022 Тэцуя Ямагами смертельно ранил, видного члена Либерально-демократической партии Японии, экс премьер-министра Японии Синдзо Абэ.
2. Организованные, как правило, политические или религиозные экстремистские или террористические организации.
В феврале 1936 года 22 офицера и свыше 1400 унтер-офицеров и солдат, выступавших под лозунгами реставрации Сёва (昭和維新) и девизом «Сонно токан» (尊皇討奸), «уважай Императора, свергни зло», приверженцев национал-социализма, совершили попытку государственного переворота в японской армии.
Современные исследователи выделяют такие японские экстремистские организации как «Антивоенный молодёжный комитет» (Хансэн сэйнэн иинкай, сокращённо—Хансэнин), «Сэкигунха» («Красная армия»), «Аум синрикё» и другие [14, С. 177-186.].
3. Сетевые международные экстремистские и террористические организации.
Основными чертами международных экстремистских и террористических организаций являются глобализация, профессионализация и опора на экстремистскую идеологию. Также отмечается использование террористов-самоубийц, угроза использования неконвенционального (ядерного, химического или бактериологического) оружия [15 С. 59]. В Японии обнаруживалось присутствие таких международных экстремистских и террористических организаций как «Организация освобождения Палестины», признанной союзниками Японии (США, Францией и другими странами) организацией, способствующей террористической деятельности. (ООП), «Аль-Каида», «Братья-мусульмане», «Исламское государство», «Конграгел» (бывшая Рабочая партия Курдистана), «Реальная ИРА» и другие.
В отличие от других государств Северо-Восточной Азии, таких как как Корейская Народно-Демократическая Республика, Республика Корея и Монголия в Японии существуют реальные угрозы религиозного экстремизма и терроризма. [16 С. 53-68.]. Общее число религий и количество их адептов трудно поддается точному определению [17, С. 28-34.], так как, во-первых, идет непрерывный процесс исчезновения одних и появления других групп, часто в результате раскола или объединения прежде существовавших, а во-вторых, сведения о численности последователей того или иного религиозного течения базируются на представляемых лидерами этих групп данных, как правило, завышенных[ 18, С. 5-44].
Можно выделить виды религиозных организаций, которые имеют разногласия в сфере вероисповедания, и которые потенциально сособны сформировать экстремистские, либо террористические угрозы, к таким организациям можно отнести группы, исповедующие диаметрально противоположные вероисповедования, например, так называемые группы религиозного согласия [19, С. 28-34]; неосинтоистские; метабуддийские [20, С. 5-44]; неоконфуцианские» [21, С. 99-100]. Несмотря на различия в базовых установках синтоизма, буддизма или конфуцианства, ставших истоками новых религий, все религиозные новообразования имеют много общих характеристик, что позволяет использовать примеры неосинтоистских сект и групп религиозного согласия, хотя основной темой данной главы стали метабуддийские секты.
Японские средства массовой информации подробно освещали судебный процесс над главой терроистической организации «Аум синрикё» Асахарой [22, С. 75-80.]
Терроризм в Японии не исчерпывается вышеперечисленными случаями; в XX в. состоялось немало заговоров, покушений и политических убийств, которые можно было бы отнести к террористическом актам, однако и рассмотренные самые характерные в этом отношении события позволяют проследить основные особенности и эволюцию террористического движения в Японии[20, С. 53-68.], особенности формирования интересов в праве и интересов правового регулирования, ценностно-ориентационные параметры японской государственной, правовой политики, особенности национальной концепции конституционно-правового регулирования[23, С. 53-68.].
Если сравнивать практику Японии с практиками таких государств как Российская Федерация и Китайская Народная Республика, то можно отметить, что им свойственны все известные мировой практике виды террористических угроз, и как факт наличие системных мер противодействия в рамках национальных правовых политик.
[1] Международная конвенция о борьбе с захватом заложников // https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/hostages.shtml (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[2] Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/int_protected_persons.shtml(дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[3] Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/aircraft_seizure.shtml (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[4] Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/crimes_aboard.shtml (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[5] Мирный договор с Японией, подписанный в Сан-Франциско 8 сентября 1951 года // Краеведческий бюллетень. – 1990. – № 2. – С.162–180.
[6]Договор о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией 19 января 1960 года // Российская историческая энциклопедия. Т. 1. М., 2015, с. 367-368.
[7] Договора о мире и дружбе между Китаем и Японией от 29 сентября 1972 года //
[8] EU-Japan strategic partnership: framework agreement enters into force // European Council (Council of the European Union): [site]. - 2025. - January 1. - URL:https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2025/01/01/eu-japan-strategic-partnership-framework-agreement-enters-into-force/
[9] Международная конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма от 13 апреля 2005 года // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/nucl_ter.shtml (дата обращения: 14.04.2026).
[10] Конституцию Японии 日本国憲法 (nihonkokukenpo) // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[11] Уголовный кодекс Японии от 24 апреля 1907 г // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[12] 経済施策を一体的に講ずることによる安全保障の確保の推進に関する法律（令和四年五月十八日法律第四十三号）// URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/22642(дата обращения: 14.04.2026). Режим доступа: свободный
[13] Закон Японии «О противодействии терроризму для защиты граждан и общественной безопасности» // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[14]Основная политика в области национальной обороны (Принято Советом национальной обороны и Кабинетом министров 20 мая 1957 года).// URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[15] Закон Японии Об общенациональном референдуме // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[16]Закон Японии «О выборах на государственные должности (Закон № 100 от 25 года Сева 4 месяца 15 дня) // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[17] Закон Японии «О местном самоуправлении» (Сева 22 года 4 месяца 17 дня Закон № 67) // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[18] Закон Японии «О специальных мерах, связанных с возвращением Окинавы (Закон № 129 Сева 46 год 12 месяц 31 день) // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[19] Закон Японии О борьбе с финансированием терроризма // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[20] Закон Японии «О международной помощи в проведении расследований» // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[21] Законом Японии «О судебной помощи иностранным судам» // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[22] Законом Японии «О выдаче» // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[23] Уголовный кодекс Японии // URL: https://www.shugiin.go.jp/internet/index.nsf/html/index.htm (дата обращения: 29.03.2026). Режим доступа: свободный
[24] Закон Японии «О контроле над организациями»
1. Muratshina K. G. Yaponiya i Dogovor o zapreshchenii yadernogo oruzhiya [Japan and the Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons]. Yaponskiye issledovaniya –Japanese Studies. 2019, no. 4, pp. 6-23. (In Russ.). DOI:https://doi.org/10.24411/2500-2872-2019-10025.
2. Mikhaylenko Ye. B., Mikhaylenko V. I. Podryvayet li Dogovor o zapreshchenii yadernogo oruzhiya rezhim nerasprostraneniya? [Does the Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons undermine the non-proliferation regime?]. Izvestiya of the Ural Federal University. Series 3: Social Sciences –Izvestiya Ural'skogo federal'nogo universiteta. Seriya 3: Obshchestvennyye nauki. 2017, vol. 12, no. 4 (170), pp. 100-111. (In Russ.).
3. Yurkovskiy A. V. Interesy v konstitutsionnom prave Yaponii i interesy konstitutsionno-pravovogo regulirovaniya: estologicheskoye issledovaniye [Interests in Japanese Constitutional Law and Interests in Constitutional Legal Regulation: An Estonian Study]. Vestnik Vostochno-Sibirskogo instituta MVD Rossii –Vestnik of the East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia 2023, vol. 104, no. 1, pp. 90-101. (In Russ.).
4. Yurkovskiy A. V. Konstitutsionno-pravovoye izmereniye mekhanizma gosudarstvennoy vlasti v nauchnykh doktrinakh Rossii i stran Severo-Vostochnoy Azii [Constitutional and Legal Dimensions of the State Power Mechanism in the Scientific Doctrines of Russia and the Countries of Northeast Asia]. 2021, 367 p. (In Russ.).
5. Yurkovskiy A. V. Konstitutsionno-pravovaya karta Severo-Vostochnoy Azii: estologo-aksiologicheskiy analiz [The Constitutional and Legal Map of Northeast Asia: An Estonian-Axiological Analysis ]. Irkutsk : Irkutsk Law Institute (branch) of the University of the Prosecutor's Office of the Russian Federation, 2018, 171 p. (In Russ.).
6. Matsukawa A., Tatsuki S. Crime prevention through community empowerment: An empirical study of social capital in Kyoto, Japan. International Journal of Law, Crime and Justice. 2018, no. 54, pp. 89-101.
7. Ivanisov A. V. Priznaki prestupleniya v ugolovnom prave Yaponii [Signs of a Crime in Japanese Criminal Law]. Obshchestvo i pravo –Society and Law o. 2013, vol. 45, no. 3, pp. 111-113. (In Russ.).
8. Ramazanov A. Kh. Pravovaya sistema Yaponii Retrospektivnyy analiz [The Legal System of Japan. Retrospective Analysis]. Zakon i pravo –Law and Justice. 2021, no. 2, pp. 31-33. (In Russ.).
9. Kobets P. N. Istoricheskiy analiz yaponskoy pravovoy sistemy [Historical Analysis of the Japanese Legal System]. Istoriya gosudarstva i prava –History of State and Law. 2021, no 7, pp. 17-23. (In Russ.).
10. Muzhzhavleva D. S. Profilaktika i preduprezhdeniye prestupleniy v Yaponii.Aktual'nyye problemy publichnogo prava: sbornik nauchnykh trudov Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii [Prevention and Control of Crimes in Japan. Current Issues in Public Law: Proceedings of the All-Russian Scientific and Practical Conference]. 2020, pp. 369-372.
11. Shakur'yanov R. M. [Japanese experience in applying the public participation strategy in crime prevention. Law enforcement activities of internal affairs bodies in the context of modern scientific research: materials of the International scientific and practical conference]. 7 December 2018. St. Petersburg : Saint Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation, 2019, pp. 460-464. (In Russ.).
12. Varlamova O. F. Preduprezhdeniye retsidivnoy prestupnosti v Yaponii [Prevention of Recidivism in Japan]. Mezhdunarodnoye ugolovnoye pravo i mezhdunarodnaya yustitsiya –International Criminal Law and International Justice. 2021, no. 1, pp. 30-32. (In Russ.).
13. Palenko A. A. Korporativnaya kul'tura Yaponii: sovremennyye podkhody k izucheniyu [Corporate Culture in Japan: Modern Approaches to Study]. Izvestiya Vostochnogo instituta –Proceedings of the Oriental Institute. 2022, no. 2, pp. 21-31. (In Russ.).
14. Sovasteyev V. V., Potashov D. V. Politicheskiy ekstremizm i terrorizm v Yaponii vo vtoroy polovine 60‑kh–90‑ye gg. XX v. v kontekste vsemirnoy istorii [Political Extremism and Terrorism in Japan in the Second Half of the 1960s-1990s in the Context of World History]. Rossiya i ATR –Russia and the Asia-Pacific Region. 2015, no. 3, pp. 177-186. (In Russ.).
15. Mezhdunarodnyy terrorizm: bor'ba za geopoliticheskoye gospodstvo : monografiya [International Terrorism: The Struggle for Geopolitical Dominance : Monograph. Moscow : Rossijskaya akademiya gosudarstvennoj sluzhby, 2005, 527 p. (In Russ.).
16. Rayevskiy A. Ye. Terrorizm v Yaponii: psikhologicheskaya i istoricheskaya perspektiva [Terrorism in Japan: A Psychological and Historical Perspective]. Bulletin of Moscow University. Series 13. Oriental Studies –Vestnik Moskovsokgo Universiteta. Seriya 13. Vostokovedeniye. 2021, no 3, pp. 53-68. (In Russ.).
17. Kozhevnikov V.V. Porogi vospriyatiya chuzhdykh kul'tur (Vostok-Zapad) na primere Yaponii [Thresholds of Perception of Alien Cultures (East-West) on the Example of Japan]. Vestnik Dal'nevostochnogo otdeleniya Rossiyskoy Akademii Nauk. –Bulletin of the Far Eastern Branch of the Russian Academy of Sciences. 1997, vol. 71, no. 1, pp. 28-33. (In Russ.).
18. Kobets P. N. Kompleksnoye kriminologicheskoye issledovaniye osobennostey preduprezhdeniya prestupnosti v sovremennoy Yaponii [A comprehensive criminological study of the features of crime prevention in modern Japan]. Russian Journal of Economics and Law. 2021, vol. 15, no. 3. pp. 556-572. (In Russ.). DOI:https://doi.org/10.21202/2782-2923.2021.3.556-572. EDN: https://elibrary.ru/FQGCNP.
19. Arutyunov S. A., Svetlov G. Ye. Staryye i novyye bogi Yaponii [The Old and New Gods of Japan]. Moscow, 1968, 200 p. (In Russ.).
20. D'yakonova E. M. Otrazhenie sinto v literature i iskusstve. Bogi, svyatilishcha,obryady Yaponii : enciklopediya sinto. Pod red. I. S. Smirnova ; otv. red. A. N. Meshcheryakov.(Orientalica et Classica: Trudy Instituta vostochnyh kul'tur i antichnosti; vyp. 26). Moscow :Rossijskij gosudarstvennyj gumanitarnyj universitet. 2010, pp. 280-291. (In Russ.). EDN: https://elibrary.ru/TOZKKL.
21. Zagorskiy A. V. Yaponiya i Kitay: puti obshchestvennogo razvitiya v otsenke yaponskoy istoriografii [Japan and China: The Paths of Social Development in Japanese Historiography]. Moscow, 1991, 192 p. (In Russ.).
22. Inaguma Kh. Asakhara i bezumstva «Aum sinriko». Znakom'tes' – Yaponiya.Moscow, 1996, no. 13, pp. 75-80. (In Russ.).
23. Yurkovskiy A. V. Kontseptsii konstitutsionno-pravovogo regulirovaniya v stranakh Severo-Vostochnoy Azii: estologoaksiologicheskiy analiz : monografiya [Concepts of Constitutional and Legal Regulation in the Countries of Northeast Asia: Estological and Axiological Analysis : Monograph]. Irkutsk : Irkutskij yuridicheskij institut (filial) Akademii General'noj prokuratury Rossijskoj Federacii, 2017, 199 p. (In Russ.).
