Введение Начавшаяся в 2000-е годы цифровая революция оказала большое воздействие на различные общественные отношения. В таком негативном явлении, как преступность, это воздействие проявились в появлении новых видов преступлений. Наибольшей общественной опасностью и одновременно - высокой сложностью расследования и предупреждения отличаются высокотехнологичные преступления. Имеются все основания полагать, что этот вид преступлений становится доминирующим по своей опасности в Российской Федерации и других высокоразвитых странах. Это выдвигает на первый план разработку концептуальных представлений, характеризующих особенности высокотехнологичных преступлений, и создание практических рекомендаций, направленных на эффективное противодействие их распространению. К настоящему времени опубликовано значительное число исследований, посвященных различным аспектам противодействия высокотехнологичным преступлениям. Так, Л. В. Бертовский и Б. Р. Сембекова справедливо связывали появление высокотехнологичных преступлений с таким явлением, как «технологическая эволюция преступности» [1, С. 129]. Ю. А. Воронин, И. М. Беляева И. М. и Т. В. Кухтина обосновывали криминальное использование высоких информационных технологий в первую очередь расширением возможностей организованных преступных сообществ [2, С. 8]. Ю. В. Гаврилин отметил использование преступниками современных высокотехнологичных средств совершения преступлений [3, С. 8]. К. Н. Евдокимов пришел к выводу о появлении нового вида высокотехнологичной преступности и выделил такие ее свойства, как неконтролируемость со стороны общества и государства, высокая латентность, применение в преступных целях технических электронных устройств и ряд других [4, С. 39]. Е. П. Ищенко рассмотрел появление высокотехнологичных способов киберпреступлений и указал на ряд их особенностей [5, С. 63]. В. Е. Козлов обращал внимание на важность криминалистического понимания термина «высокотехнологичное преступление» для предупреждения и расследования различных преступлений, прежде всего «совершаемых организованными преступными группами» [6, С. 20]. С. П. Кушниренко справедливо полагала, что перед криминалистикой поставлены «задачи определения понятия преступлений в сфере высоких технологий, их криминалистической классификации и рамок данной группы» [7, С. 7]. В. А. Мещеряков разработал классификацию следов при совершении преступлений в сфере высоких технологий [8, С. 268]. А. Л. Осипенко привел криминологические тенденции в развитии организованных форм преступности, обусловленные таким фактором, как «сложность совершения высокотехнологичных преступлений» [9, С. 183]. Е. С. Смольянинов и М. Ю. Воронин выделили основные криминологические признаки высокотехнологичной преступности [10, С. 137]. Отдельное внимание было обращено на явление самодетерминации современной высокотехнологичной преступности, описанное Е. В. Бочкаревой [11] и другими авторами. Вопросы противодействия высокотехнологичным преступлениям рассматривались и в других работах [12 -16]. Отметим также, что А. Ю. Головиным была проведена классификации преступлений на основе способа их совершения в качестве классификационного критерия, при этом в соответствии со сложностью криминальной технологии выделялись преступления, в которых реализуется «активное использование современных технических средств и методов, высоких технологий, их приспособление к целям преступной деятельности» [17, С. 34]. В то же время в этих исследованиях исходили из существенно различающихся трактовок дефиниции «высокотехнологичные преступления», разными авторами в него вкладывался разный смысл. В определенной степени это обусловлено тем объективным обстоятельством, что высокотехнологичные преступления в силу их сложности и многоплановости могут рассматриваться с разных точек зрения - криминалистической, криминологической, уголовно-правовой, уголовно-процессуальной, - в зависимости от привлекаемого подхода будут выявляться те или иные закономерности и решаться те или иные задачи. Однако нужно признать, что сложившаяся в науках криминального цикла ситуация, проявляющаяся в отсутствии однозначного и четкого толкования понятия «высокотехнологичные преступления», негативно влияет как на проведение соответствующих исследований, так и на применение их результатов в правоохранительной практике. В настоящей работе предпринята попытка с позиций криминалистики рассмотреть дефиницию «высокотехнологичные преступления» и дать ей четкое и однозначное криминалистическое толкование. Полагаем, что само введение в криминалистическую теорию и правоохранительную практику этого понятия вполне естественно, поскольку еще Р. С. Белкин и А. И. Винберг в качестве одной из тенденций развития языка криминалистики называли «расширение круга употребляемых терминов» [18, С. 239]. Однако для использования таких терминов важное значение имеет, как справедливо отмечал И. М. Комаров, «однозначное толкование введенных криминалистикой понятий» [19, С. 157]. Основная частьПонятие высоких технологий в уголовно-правовых наукахВ основе дефиниции «высокотехнологичные преступления» положено понятие «высокие технологии» (английский аналог - high technology, Hi-Tech). Для этого понятия  характерен весьма широкий спектр существенно различающихся толкований [20; 21]. Тем не менее, полагаем, что при всем различии определений можно выявить те черты высоких технологий, которые важны для понимания феномена высокотехнологичных преступлений. Такими чертами, на наш взгляд, являются «высокая наукоемкость, высокая скорость внедрения и ротации» [20, С. 42], их применение ведет к «необратимым системным изменениям» [20, С. 44], результат которых заранее не прогнозируем, при этом существенно, что каждая из высоких технологий совершает эволюцию, в ходе которой она «развивается, живет, видоизменяется, переживает этап стагнации и приходит в упадок» [21, С. 87], то есть постепенно превращаются в обычную технологию.Отмеченная неопределенность в понимании высоких технологий приводит к различным и равноправным трактовкам этого понятия в работах по исследованию высокотехнологичных преступлений. Согласно широкой трактовке под высокими технологиями подразумевают все наукоемкие направления, в том числе информационные технологии, биотехнологии, нанотехнологии, космические технологии и т.д. В частности, из такой трактовки исходят Е. П. Ищенко и Н. В. Кручинина, исследовавшие преступления, проникшие в сферу биотехнологий и затронувшие вспомогательную репродукцию человека [22]. В то же время в большинстве работ применяется узкая трактовка, согласно которой высокими технологиями считаются компьютерные (информационные) технологии. Так, А. Н. Яковлев еще более сужает это понятие и связывает «правовые основы противодействия преступлениям в сфере высоких технологий» с главой 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации» [23, С. 66]. А. В. Аносов и Е. С. Кашапова отмечают, что «понятие «высокие технологии» ассоциируется с совершением преступлений в информационно-телекоммуникационной среде, а также с использованием компьютеров или средств связи» [24, С. 16]. Аналогичные трактовки присущи и большинству других работ [15; 25; 26 и др.]. Отметим, что «узкое» понимание вошло и в некоторые нормативные документы, регламентирующие деятельность правоохранительных органов. Так, «Инструкция по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола» к преступлениям в области высоких технологий относит деяния, выражающиеся «а) неправомерным доступом к компьютерной информации; б) созданием, использованием и распространением вредоносных программ для ЭВМ; в) нарушением правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети»[1].В настоящей работе определение криминалистической дефиниции «высокотехнологичные преступления» проводится в рамках второй трактовки, согласно которой высокие технологии связываются с применением компьютерных систем, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей.Криминалистическая классификация как методологическая основа выделения группы высокотехнологичных преступленийФормирование новой криминалистической группы, объединяющей высокотехнологичные преступные деяния, основывается на положениях теории криминалистической классификации [27; 17]. Именно, объединение преступлений в определенную криминалистическую группу осуществляется на основе выделения общих криминалистически значимых признаков, выступающих в качестве критериев (оснований) для формирования группы. Как считал Н. П. Яблоков, «Наиболее же предпочтительны в качестве оснований те элементы, группировка по которым обеспечивает наиболее целеустремленную деятельность следователя» [28, С. 47]. При этом, на наш взгляд, является справедливым вывод Р. С. Белкина, согласно которому «во всех случаях - без всяких исключений - сохраняет свое значение классификация по способу совершения преступления. Это - основная криминалистическая классификация преступлений» [29, С. 327]. Особую роль способа совершения преступления выделяли В. К. Гавло: «Способ совершения преступления раскрывает основные отличительные признаки любого преступления» [30 С. 121], В. Я. Колдин: «особенности техники и тактики расследования отдельных видов преступлений могут быть выявлены только с учетом способа преступления, порождающего общую следовую картину события» [31, С. 43-44] и другие ведущие криминалисты. В соответствии с этим полагаем, что основным критерием, позволяющим отнести преступное деяние к высокотехнологичным преступлениям, должен выступать способ совершения преступления. Укажем, что под способом преступления нами понимается, согласно определению Г. Г. Зуйкова, система «объединенных единым замыслом действий преступника (преступников) по подготовке, совершению и сокрытию преступления» [32, С.10]. Проведенный нами анализ материалов судебно-следственной практики позволил установить, что среди преступлений, основанных на применении информационных технологий, может быть выделена криминалистическая группа преступных деяний, для способа совершения которых имеет место устойчивая повторяемость следующих признаков: - действия как по непосредственному совершению преступления, так и по его подготовке и сокрытию следов и преступников, то есть полноструктурность способа [33, С. 133]. - действия по созданию новых или модифицированных в преступных целях программных, программно-аппаратных или аппаратных средств преступления, в том числе использующих разработки в области технологий искусственного интеллекта) [34];- действия, основанные на применении дистанционного доступа к объектам преступного посягательства с помощью информационно-телекоммуникационных сетей.Способы, объединяемые совокупностью этих признаков, были отнесены нами к высокотехнологичным способам совершения преступлений [35]. Отметим также, что в определении высокотехнологичного способа имплицитно отражается отмеченная выше особенность эволюции высоких технологий, в данном случае проявляющаяся в том, что использование появившихся в конце ХХ века устройств мобильной связи, персональных компьютеров, информационных сетей в настоящее время превратилось в обычное и повседневное явление. Это означает, что само по себе применение в преступных целях компьютерной техники, сети Интернет и т.д. с позиций криминалистической теории и практики уже не должно вести к автоматическому признанию способа преступления высокотехнологичным.Понятие высокотехнологичных преступленийОсновным идентифицирующим признаком, позволяющим выделить группу высокотехнологичный преступлений, выступает способ их совершения. Наряду со способом для данных преступных деяний характерен и ряд других общих криминалистически значимых признаков. Представляется, что необходимость их учета связана с тем подмеченным В. А. Образцовым обстоятельством, что «всякое сложное, многогранное явление подчас требует применения при его классификации совокупности оснований» [27, С. 96]. Обобщение судебно-следственной практики, аналитических отчетов организаций, специализирующихся в области защиты информации и расследовании соответствующих преступлений, экспертных мнений сотрудников правоохранительных органов, опубликованных результатов теоретических исследований дает возможность выделить следующие идентифицирующие признаки и особенности высокотехнологичных преступлений. Групповой субъект преступления. В совершении высокотехнологичных преступлений участвуют, как правило, преступные группы, поскольку совершение таких преступлений в одиночку в силу технологической сложности практически не реализуемо [36]. С позиций криминалистики такие группы могут рассматриваться, по мнению Г. М. Меретукова, «как единый особый субъект преступной деятельности» [37, С.12]. В число участников преступной группы, как правило, входят лица, владеющие профессиональными навыками в сфере цифровых технологий, именно они обеспечивают разработку и использование программных, программно-аппаратных или аппаратных средств.Противодействие расследованию. Существенной особенностью высокотехнологичных преступлений является умышленное и, как правило, противоправное воспрепятствование законной деятельности правоохранительных органов. В осуществлении противодействия расследованию могут быть задействованы соучастники преступления, связанные с ними лица, различные участники уголовного судопроизводства и другие лица, при этом может использоваться широкий арсенал приемов и средств противодействия [38]. Повышенная латентность. Высокотехнологичные преступления должны быть отнесены, по классификации С. М. Иншакова, к группе преступных деяний с особо высокой латентностью [39, С. 24], то есть для них велика незарегистрированная правоохранительными органами часть фактически совершенных преступлений, которые тем самым остаются нерасследованными [40]. Использование такого признака, как повышенная латентность, позволяет учесть реальный масштаб совершаемых высокотехнологичных преступлений и факторы, усложняющие их выявление. Отметим, что, например, в силу аналогичных причин И. В. Александров при исследовании таких высоколатентных преступлений, как налоговые, отнес высокую латентность к их криминалистическим особенностям [41, С. 19]. Повышенная криминалистическая сложность расследования. На расследование высокотехнологичных преступлений влияет значительное число негативных факторов: полноструктурность способа; дистанционный характер преступного посягательства; групповая форма преступления; как правило, многоэпизодный характер; повышенная сложность следовой картины, формируемой электронно-цифровыми следами, оставляемыми при воздействии на компьютерную информацию и т.д. Организация расследования высокотехнологичных преступлений требует привлечения больших кадровых и иных ресурсов, специальных знаний, существенных временных затрат. В соответствии с выдвинутой В. Д. Зеленским концепцией криминалистической сложности [42, С. 40-41] эти преступления относятся к группе преступных деяний, особо сложных для расследования. Представленные признаки и особенности позволяют сформулировать развернутое криминалистическое определение высокотехнологичных преступлений, отвечающее целям криминалистической теории и задачам практики расследования: высокотехнологичные преступления - это преступные деяния, совершаемые высокотехнологичным способом, включающим элементы подготовки, совершения и сокрытия следов преступления и преступников, осуществляемые преступной группой, путем применения специально созданных или модифицированных в преступных целях программных, программно-аппаратных или аппаратных средств, с использованием дистанционного доступа к объекту преступного посягательства, сопровождаемые противодействием расследованию, отличающиеся высокой латентностью и криминалистической сложностью расследования. Объединяющая эти преступления криминалистическая группа преступных деяний выступает как отдельный самостоятельный объект исследования.Особенностью криминалистической группы высокотехнологичных преступлений является то обстоятельство, что она на основе криминалистических критериев объединяет преступные деяния, относящиеся к различным уголовно-правовым родам и видам. Полагаем, что для понятия «высокотехнологичные преступления» совершенно справедлив вывод, сформулированный Е. Р. Россинской в отношении дефиниции «компьютерное преступление», которая «должна употребляться не в уголовно-правовом, где это только затрудняет квалификацию деяния, а в криминалистическом аспекте, поскольку связана не с квалификацией, а именно со способом преступления и, соответственно, с методикой его раскрытия и расследования» [43, С. 193]. Отметим, что высокотехнологичные преступления (как и иные преступления, основанные на использовании компьютерных технологиях) с уголовно-правовой точки зрения не являются принципиально новыми, однако с криминалистических позиций они принципиально новы, поскольку основаны на использовании не встречавшихся ранее технических средств и решений [44; 45].Выводы и заключениеВ работе на основе криминалистических критериев выделена криминалистическая группа высокотехнологичных преступлений, характеризующаяся устойчивым набором криминалистически значимых признаков и особенностей. Преступления, входящие в эту группу, отличаются высокой социальной опасностью, особой криминалистической сложностью расследования, они быстро распространяются и эволюционируют за счет привлечения новейших достижений в сфере информационных технологий. Полагаем, что выделение группы высокотехнологичных преступлений имеет как методологическое, так и практическое значение. Во-первых, оно будет способствовать выявлению закономерностей и тенденций развития данной группы преступных деяний, специфика которой недостаточно изучена криминалистической теорией. Во-вторых, рассмотрение этой группы как отдельного объекта криминалистических исследований расширит возможности для построения криминалистической методики расследования высокотехнологичных преступлений, содержащей конкретные методики и рекомендации, предназначенные правоохранительным органам и удовлетворяющие возрастающим потребностям правоохранительной практики. [1] «Инструкция по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола». Раздел IX. Информационное обеспечение борьбы с преступлениями в области высоких технологий. Пункт. 95. (Приказ МВД России № 786, Минюста РФ № 310, ФСБ РФ № 470, ФСО РФ № 454, ФСКН РФ № 333, ФТС РФ № 971 от 06.10.2006 г. (ред. от 22.09.2009 г.) «Об утверждении Инструкции по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола».