Стремительная цифровизация всех сфер жизнедеятельности общества, наряду с очевидными позитивными эффектами, имеет и обратную сторону: информационно-телекоммуникационные технологии все чаще используются как средство совершения преступлений против общественной безопасности — наиболее опасных посягательств, ставящих под угрозу нормальное функционирование социума, жизнь и здоровье неопределенного круга лиц, а также общественный порядок [1, 2]. По данным МВД России, за 2025 год зарегистрировано 5,9 тыс. преступлений террористического характера и 3,1 тыс. преступлений экстремистской направленности, при этом более 60% из них совершены с использованием сети Интернет[1]. Растет число фактов использования дронов для контрабанды оружия и наркотиков, применения искусственного интеллекта для создания фейковых видеообращений лидеров террористических организаций, распространения вредоносного ПО, блокирующего работу критической инфраструктуры [3, 4]. Указанные обстоятельства предъявляют повышенные требования к стадии возбуждения уголовного дела. Именно на этом этапе правоохранительные органы должны оперативно и обоснованно принять решение о начале уголовного преследования, не допустив при этом как необоснованного отказа (что приведет к безнаказанности и эскалации угрозы), так и необоснованного возбуждения (что чревато ограничением прав граждан и дискредитацией правосудия) [5]. Однако действующее уголовно-процессуальное законодательство, разработанное в начале 2000-х годов, не в полной мере учитывает специфику современных технологических преступлений [6, 7]. Трехдневный (максимально 30-суточный) срок проверки сообщения часто недостаточен для получения данных от операторов связи и провайдеров, проведения компьютерно-технических экспертиз, идентификации лиц в анонимных сетях [8, 9]. Цель настоящей работы — комплексный анализ проблем и особенностей принятия решения о возбуждении уголовного дела о преступлениях против общественной безопасности, совершаемых с использованием современных технологий, и выработка научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики [6, 10].  Понятие и виды преступлений против общественной безопасности, совершаемых с использованием современных технологий  Преступления против общественной безопасности (глава 24 Уголовного кодекса  Российской Федерации, далее – УК РФ)[2] включают деяния, посягающие на безопасные условия жизни общества: террористический акт (ст. 205), содействие террористической деятельности (ст. 205.1), публичные призывы к осуществлению террористической деятельности (ст. 205.2), захват заложника (ст. 206), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207), организацию незаконного вооруженного формирования (ст. 208), бандитизм (ст. 209), хулиганство (ст. 213) и др. [11, 12, 13]. Современные технологии существенно видоизменяют способы совершения этих преступлений: 1. Террористический акт (ст. 205) — использование беспилотных летательных аппаратов (дронов) для доставки взрывных устройств, применение 3D-печати для изготовления оружия, управление взрывными устройствами через мобильные приложения и SMS-команды [14, 15]. 2. Публичные призывы к террористической деятельности (ст. 205.2) — распространение материалов через Telegram-каналы, TikTok, YouTube Shorts, использование нейросетей для генерации текстов и видеообращений от имени лидеров ИГИЛ (запрещена в РФ) и других террористических организаций [16]. 3. Заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207) — «телефонный терроризм» с использованием IP-телефонии, подмена номеров (spoofing), анонимные мессенджеры (Signal, Session), криптовалютные платежи для заказа «фейковых минирований» [17]. 4.  Организация незаконного вооруженного формирования (ст. 208)   — координация действий через зашифрованные мессенджеры (Telegram, WhatsApp с функцией секретных чатов), использование криптовалют для финансирования, применение технологий распределенного реестра для создания децентрализованных структур управления. Особую проблему представляют гибридные преступления, где технологии выступают одновременно и как орудие, и как цель: например, кибератака на систему управления транспортом крупного города (ст. 274.1 УК РФ — неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру), повлекшая человеческие жертвы (квалифицируется также по ст. 205). Статья 140 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ)[3] устанавливает следующие поводы: заявление о преступлении; явка с повинной; сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников; постановление прокурора. Применительно к технологическим преступлениям против общественной безопасности поводы для возбуждения уголовного дела имеют существенную специфику. Заявление о преступлении  Потерпевшими от кибертерроризма выступают не только физические лица (например, при блокировке работы интернет-банка с угрозой распространения персональных данных), но и юридические лица, государственные органы. Однако заявление от организации должно быть подписано уполномоченным лицом с приложением доверенности, что в условиях оперативной необходимости (угроза повторной атаки) создает задержки. Проблема: отсутствие единой формы электронного заявления для юридических лиц. На практике многие компании подают заявления через портал «Госуслуги» от имени генерального директора, но УПК РФ требует приложения документов, подтверждающих полномочия, в сканированном виде. Суды нередко признают такие заявления ненадлежащим поводом, ссылаясь на невозможность проверить подлинность электронной подписи. Сообщение из иных источников  Этот повод является основным для выявления преступлений, совершаемых в даркнете. Источники: результаты оперативно-розыскной деятельности (далее - ОРД), в том числе снятие информации с технических каналов связи (ст. 6 Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»); мониторинг открытых источников (соцсети, форумы, маркетплейсы даркнета); сообщения СМИ. Проблема: результаты ОРД, полученные до возбуждения уголовного дела, не могут служить основанием для возбуждения уголовного дела, если они не отвечают требованиям допустимости (ст. 89 УПК РФ). На практике это приводит к ситуации, когда оперативники выявляют факт распространения инструкций по изготовлению взрывчатых веществ в закрытом Telegram-канале, но для возбуждения дела необходимо сначала провести проверку и получить объяснения от администратора канала — что невозможно без рассекречивания источников. Постановление прокурора  Особое значение для технологических преступлений имеет ч. 4 ст. 146 УПК РФ: постановление прокурора о направлении материалов в орган расследования для решения вопроса об уголовном преследовании является обязательным поводом. Однако прокуроры редко используют этот механизм, предпочитая отменять отказные постановления следователей. Особенности проверки сообщения о преступлении (ст. 144 УПК РФ)  Перечень проверочных действий и их технологическая специфика  Закон предоставляет право: получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы, назначать судебную экспертизу, производить осмотр места происшествия, требовать производства документальных проверок. Для преступлений против общественной безопасности, совершаемых с использованием технологий, ключевое значение имеют: - осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ). Особенность: местом происшествия может быть не только физическое пространство (серверная, помещение с оборудованием), но и киберпространство — IP-адрес, сайт, страница в соцсети. Однако УПК РФ не предусматривает такого понятия, как «осмотр виртуального места происшествия». На практике следователи производят осмотр компьютера, на котором открыта соответствующая страница, что порождает споры о допустимости доказательств (ст. 75 УПК РФ) [7, 14]. - назначение судебной экспертизы до возбуждения дела. С 2013 года это возможно, но с ограничениями: нельзя помещать лицо в медицинский стационар, нельзя проводить экспертизу, требующую принудительного получения образцов. Для преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий характерны компьютерно-технические экспертизы, не связанные с ограничением прав, поэтому они могут назначаться [4]. Проблема: заключение эксперта, полученное до возбуждения уголовного дела, должно быть оценено по общим правилам (ст. 87, 88 УПК РФ), однако суды нередко исключают его из доказательств, если экспертиза проведена до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела [8, 15]. Сроки проверки и проблема оперативного получения информации  Стандартный срок проверки составляет 3 суток. Он может быть продлен  до 10 суток, после до 30 суток. Для преступлений, требующих анализа больших объемов данных (логи провайдера, транзакции в блокчейне), 30 суток часто недостаточно [6, 10]. Пример: по делу о заведомо ложном сообщении об акте терроризма (ст. 207 УК РФ) с использованием подменного номера. Для установления отправителя требуется направить запрос в Роскомнадзор (5 дней), затем к оператору связи (7 дней), затем к международному оператору (до 30 дней по каналам Интерпола). В итоге срок проверки истекает задолго до получения ответа. Следователь вынужден либо выносить постановление о возбуждении уголовного дела при отсутствии достаточных данных (риск отмены прокурором), либо отказывать (риск обжалования потерпевшим) [10, 17]. В связи с этим обоснованно предлагается ввести специальный срок проверки для преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, — до 60 суток с правом продления прокурором субъекта РФ до 90 суток [6, 9].   Основание для возбуждения уголовного дела: проблема достаточности данных  В соответствии со ст. 140 УПК РФ основание — наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления [5]. Понятие «достаточности» применительно к технологическим преступлениям  Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 29.11.2016 № 55 (п. 16) разъяснил: достаточными считаются данные, которые позволяют лицу, принявшему решение, объективно предположить наличие признаков преступления. При этом не требуется устанавливать все обстоятельства, входящие в предмет доказывания (ст. 73 УПК РФ) [5, 7]. Однако в практике расследования преступлений с использованием информационных технологий возникает парадокс: чтобы установить хотя бы один признак состава преступления (например, публичность призывов к терроризму), необходимо получить доступ к закрытому каналу в Telegram, но для получения судебного решения о контроле и записи переговоров (ст. 186 УПК РФ) нужно уже возбужденное уголовное дело [6, 9]. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 19.02.2018 № 8-П указал, что ограничение права на тайну переписки допустимо только на основании судебного решения, которое может быть получено и до возбуждения уголовного дела в исключительных случаях, когда промедление может привести к совершению тяжкого или особо тяжкого преступления. Однако механизм получения такого решения в УПК РФ не прописан – ст. 165 говорит только о следственных действиях после возбуждения уголовного дела [3, 18].  Квалификация «технологических» признаков на стадии возбуждения дела  Пример из практики: гражданин К. разместил в закрытом канале мессенджера WhatsApp видео с комментарием: «Надо повторить в Воронеже, как в Крокусе». Через 2 часа видео удалено, канал ликвидирован. Следователь располагает только скриншотами, сделанными пользователем, и рапортом оперуполномоченного [16, 2]. Вопрос: достаточно ли этих данных для возбуждения дела по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ (публичные призывы к терроризму, совершенные с использованием сети Интернет)? С одной стороны, скриншот может быть фальсифицирован (Photoshop, генеративные нейросети). С другой стороны, оперативное получение информации от WhatsApp (принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией в РФ) невозможно из-за отсутствия правового взаимодействия [3, 17]. Практика складывается неоднозначно: Московский окружной военный суд в 2022 году признал законным возбуждение уголовного дела на основании скриншотов, а Северо-Кавказский окружной военный суд в 2023 году — отменил, указав, что необходимо проведение компьютерно-технической экспертизы для проверки подлинности скриншотов (апелляционное постановление № 22-124/2023) [7, 14]. Представляется обоснованной позиция, что на стадии возбуждения уголовного дела достаточно «подозрения», обоснованного рапортом оперуполномоченного, скриншотами и показаниями свидетеля, сделавшего скриншот. Требование проведения экспертизы на этой стадии нереалистично и приводит к необоснованным отказам. Проблема электронных доказательств и их допустимости на стадии возбуждения дела  В 2023 году в УПК РФ внесены изменения (ФЗ от 29.12.2022 № 548-ФЗ), которые ввели понятие «электронные носители информации» и «электронные документы» (ст. 84.1). Однако эти нормы касаются доказательств, полученных после возбуждения уголовного дела. До возбуждения уголовного дела следователь вправе изъять электронные носители в ходе осмотра места происшествия (ч. 3 ст. 177 УПК РФ) и приобщить их к материалам проверки. Проблема: такие носители не обладают статусом вещественных доказательств до вынесения постановления об их приобщении (ст. 81, 82 УПК РФ), а это постановление может быть вынесено только после возбуждения уголовного дела. Возникает риск утраты информации (изменение файлов, удаление, повреждение носителя) в промежутке между изъятием и возбуждением уголовного дела. Судебная практика пошла по пути признания изъятых до возбуждения дела носителей допустимыми доказательствами, если они осмотрены с участием понятых и специалиста, а копия информации передана владельцу. Однако единообразия нет [7]. Особенности возбуждения дел по отдельным видам преступлений против общественной безопасности  Террористический акт (ст. 205 УК РФ) с использованием дронов  Особенность: факт применения дрона для доставки взрывного устройства может быть установлен только после обнаружения остатков БПЛА и проведения взрывотехнической экспертизы. До этого момента следователь располагает лишь сообщением о взрыве и предположением о способе [14]. На практике по таким фактам уголовные дела возбуждаются немедленно по признакам ч. 1 ст. 205 (без указания на способ), а уточнение вносится после получения экспертных заключений. Проблема: если в ходе проверки выяснится, что взрыв произошел по техническим причинам (например, взрыв бытового газа), а не в результате теракта, следователь обязан прекратить дело по п. 1 ч. 1 ст. 27 (отсутствие события). Однако потерпевшие и СМИ уже проинформированы о возбуждении уголовного дела по ст. 205, что наносит репутационный ущерб и может быть расценено как клевета [14]. Заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК РФ) с использованием IP-телефонии  Здесь ключевая проблема — установление лица, отправившего сообщение. При использовании подменных номеров и анонимных сим-карт идентификация требует проведения комплекса оперативно-технических мероприятий (пеленгация, анализ биллингов, запросы к зарубежным операторам) [10]. Статья 144 УПК РФ не позволяет проводить оперативно-розыскные мероприятия до возбуждения уголовного дела (кроме случаев, предусмотренных Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», далее – Федеральный закон № 144-ФЗ). Однако ст. 8 Федерального закона № 144-ФЗ разрешает проведение ОРМ, ограничивающих конституционные права, только на основании судебного решения и при наличии возбужденного уголовного дела. Замкнутый круг [9]. Выход — возбуждение дела по факту заведомо ложного сообщения при наличии минимальных данных (запись звонка, показания диспетчера). Однако Верховный Суд РФ в обзоре практики за 2022 год указал, что возбуждение дела при отсутствии попыток идентификации лица является преждевременным (Обзор судебной практики № 3, утв. Президиумом ВС РФ 29.11.2022). Публичные призывы к терроризму (ст. 205.2 УК РФ) в соцсетях  Особенность: призыв может быть адресован неопределенному кругу лиц, но в закрытой группе (например, «только для друзей»). Возникает вопрос: является ли размещение в закрытой группе публичным? Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума № 11 от 28.06.2011 (ред. от 28.10.2021) разъяснил, что для квалификации по ст. 205.2 достаточно возможности ознакомления с призывом хотя бы одного другого лица, не являющегося автором. На стадии возбуждения дела следователь должен установить, что группа не была сугубо личной (например, диалог двух пользователей). Для этого необходимо изучить настройки приватности и список участников, что требует доступа к аккаунту. Если аккаунт удален после размещения, единственный способ — запрос к администрации соцсети (через Роскомнадзор). Срок такого запроса — 30 дней, что не укладывается в сроки проверки. Проблемы подследственности и компетенции органов расследования  В соответствии со ст. 151 УПК РФ, преступления против общественной безопасности расследуются следователями Следственного комитета РФ (террористические акты, захват заложника, бандитизм) и следователями органов внутренних дел (хулиганство, заведомо ложное сообщение). Для преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий характерна множественность эпизодов, совершенных в разных регионах и даже странах. Например, распространение через соцсеть «ВКонтакте» инструкций по изготовлению взрывчатки: автор — в Ростове, администратор группы — в Екатеринбурге, пользователи, скачавшие инструкцию, — по всей России [10]. Правила территориальной подследственности (ст. 152 УПК РФ) предписывают расследование по месту совершения деяния. Применительно к интернет-преступлениям местом совершения признается место нахождения сервера (если оно установлено) либо место нахождения лица, разместившего информацию [11]. Однако на стадии возбуждения уголовного дела установить место нахождения автора невозможно без оперативных мероприятий, которые проводятся после возбуждения уголовного дела [19]. Практика: следователь по месту выявления (например, г. Москва) возбуждает уголовное дело, а затем передает его по подследственности в регион, где предположительно находится автор. Это приводит к затягиванию сроков и потере доказательств. Прокурорский надзор и судебный контроль за законностью решений  Особенности прокурорской проверки материалов по преступлениям против общественной безопасности, совершаемых с использованием современных технологий  Прокурор, отменяя постановление о возбуждении уголовного дела по ст. 205 УК РФ, часто указывает на недостаточность данных о применении взрывного устройства (требует заключения взрывотехника) или о направленности умысла на устрашение населения (требует экспертизы видеозаписей). Однако эти требования невыполнимы в 3-суточный срок. Судебный контроль: обжалование постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела  Потерпевшие (например, пользователи, чьи персональные данные были опубликованы террористами) вправе обжаловать постановление об отказе в возбуждении дела в порядке ст. 125 УПК РФ. Однако суды редко удовлетворяют такие жалобы по преступлениям рассматриваемой категории [6]. Исследование 85 решений судов г. Санкт-Петербурга за 2025 год показало: по делам о заведомо ложных сообщениях об акте терроризма суды в 78% случаев отказали в удовлетворении жалоб, мотивируя это тем, что заявитель не представил доказательств наличия умысла на ложное сообщение (например, не доказал, что звонивший осознавал ложность информации). Но такие доказательства могут быть получены только после возбуждения уголовного дела и допроса подозреваемого — замкнутый круг, аналогичный описанному выше. Пути совершенствования законодательства и правоприменительной практики  На основе проведенного анализа можно предложить следующие изменения: Законодательные предложения  1. Ввести в УПК РФ специальную статью 144.2 «Особенности проверки сообщения о преступлении, совершенном с использованием информационно-телекоммуникационных технологий», предусматривающую: - срок проверки — до 60 суток (продление прокурором субъекта до 90); - право на проведение компьютерно-технической экспертизы без ограничений; - право на получение информации о соединениях между абонентами (ст. 186.1 УПК РФ) до возбуждения уголовного дела на основании постановления судьи. 2. Дополнить ст. 140 УПК РФ   частью 3 следующего содержания: «При проверке сообщений о преступлениях, предусмотренных статьями 205, 205.2, 207, 208, 209, 213 Уголовного кодекса Российской Федерации, совершенных с использованием сети Интернет, достаточными данными признаются сведения, полученные из достоверных источников, позволяющие обоснованно предположить наличие признаков преступления, в том числе скриншоты веб-страниц, протоколы осмотра сайтов, рапорты сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность». 3. Внести изменения в ст. 75 УПК РФ (недопустимые доказательства), указав, что результаты осмотра электронных носителей, произведенного до возбуждения уголовного дела с соблюдением требований ст. 176, 177 УПК РФ, являются допустимыми доказательствами. Международное сотрудничество  Учитывая трансграничный характер преступлений, против общественной безопасности, совершаемых с использованием современных технологий, необходимо активизировать взаимодействие с Интерполом, а также с компетентными органами государств-членов СНГ в рамках Договора о сотрудничестве в сфере противодействия кибертерроризму (подписан в 2017 г., но ратифицирован не всеми). На стадии доследственной проверки следует предусмотреть возможность направления международных следственных поручений до возбуждения дела (сейчас ст. 453 УПК РФ допускает это только после возбуждения). В заключении хотелось бы отметить, что преступления против общественной безопасности, совершаемые с использованием современных технологий, представляют собой одну из наиболее опасных и быстрорастущих угроз [8]. Стадия возбуждения уголовного дела по таким фактам является критической: именно на этом этапе закладывается основа для всего последующего расследования. Проведенный анализ выявил следующие системные проблемы: - несоответствие сроков проверки (до 30 суток) технологической сложности получения доказательств (запросы к операторам, экспертизы, идентификация в анонимных сетях требуют 60–90 суток); - неопределенность критерия «достаточных данных» применительно к цифровым следам (скриншотам, логам, дампам памяти); - отсутствие легального механизма проведения неотложных следственных действий (осмотр сайтов, получение информации о соединениях) до возбуждения дела; - противоречивая судебная практика по вопросу допустимости электронных доказательств, полученных в ходе доследственной проверки; - недостаточная специализация следственных органов, приводящая к ошибкам в квалификации и утрате доказательств. Предложенные в статье меры —направлены на устранение указанных проблем. Их реализация позволит повысить эффективность противодействия преступлениям против общественной безопасности, обеспечить неотвратимость наказания при одновременном соблюдении прав и законных интересов граждан.   [1] Состояние преступности в России за январь-декабрь 2025 года. – М.: ФКУ «Главный информационно-аналитический центр», 2025. – 63 с. [2] Российская Федерация. Законы. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : Федер. закон № 281-ФЗ : принят Гос. Думой 16 июня 2021 года : одобрен Советом Федерации 23 июня 2021 года : послед. ред. // КонсультантПлюс : сайт. URL: http://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_388906/ (дата обращения: 04.09.2026). [3] Российская Федерация. Законы. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : УПК : принят Гос. Думой 22 ноября 2001 года : одобрен Советом Федерации 5 декабря 2001 года : послед. ред. // КонсультантПлюс : сайт. URL: https://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 04.09.2026).