ВведениеИнститут представления результатов оперативно-розыскной деятельности (далее - ОРД), будучи формально определен в ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»[1] и детализирован ведомственной Инструкцией о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд[2], традиционно рассматривается в доктрине как «канал трансляции», связующее звено для передачи непроцессуальных сведений из оперативной среды в уголовно-процессуальную. Эта деятельность, представлена в виде процедуры, имеющей сходство как бы с процедурой делопроизводства, которая представляет собой конечный элемент указанного механизма. Ее завершение запускает следующий механизм, именуемый использованием результатов ОРД в уголовном процессе [1, с. 73] (ст. 89 УПК РФ). Данный механизм отличается значительной сложностью. Властный субъект уголовной юстиции, получив непроцессуальные информационные активы, должен первоначально определить направления возможного их использования и решить вопрос о процессуальном вовлечении этих активов в сферу доказывания. Обозначенная процедура крайне важна и необходима, поскольку сложившаяся в УПК РФ модель разграничения субъектов доказывания и оперативно-розыскной деятельности порождает институциональный парадокс. Органы дознания, будучи основными акторами в добывании фактических данных посредством ОРМ, законодательно не включены в перечень субъектов-познавателей (ст. 89-87 УПК РФ). Это противоречие между их фактической и процессуальной ролью создает не только теоретическую неопределенность по отношению к источнику происхождения доказательств, но и серьезные практические сложности при оценке допустимости результатов ОРД, ставя под сомнение легитимность самого механизма их перехода в доказательства. Основная частьДля обеспечения гносеологической доброкачественности результатов ОРД субъект доказывания обязан реализовать трехэлементную структуру, предусмотренную ст. 85 УПК РФ: собирание, проверку и оценку доказательств. Собирание доказательств предполагает совершение  различных процессуальных приемов органов предварительного расследования, суда и судебных экспертов [2, с. 300]. Как правило, в досудебном производстве в целях формированиях доказательств, следователь может допросить сотрудника органа дознания, о порядке проведенного ОРМ и о прочих обстоятельствах, произвести при необходимости осмотр представленных предметов/документов вплоть до их выемки, назначить экспертизу и т.д. А может приобщить полученные оперативные материалы к уголовному делу, если они признаются фактически готовыми к использованию. Таким образом, вовлечение результатов ОРД в уголовный процесс может быть связано как с формированием новых доказательств, так и с приобщением оперативных материалов в качестве вещественных доказательств или иных документов. В доктрине предложены различные концепции осмысления этой процедуры. С.Б. Россинский определяет ее как «сертификацию» — признание непроцессуальных информационных активов пригодными для использования в качестве допустимых средств доказывания [2, с. 302]. А.В. Смирнов проводит аналогию с концепцией «серебряного блюда», предполагающей легализацию изначально сомнительных данных через процессуальные методы познания [3, с. 13]. Общим для обоих подходов является вывод о том, что «готовые» результаты ОРД приобретают статус доказательств лишь после их  вовлечения в процесс доказывания лицом, производящим дознание, следователем, судом путем осуществления процессуальных действий, направленных на их закрепление (читай: придание процессуальной формы) [4, с. 36-37]. Однако фокусировка на моменте физической передачи оперативных материалов и последующих способах их процессуального закрепления оставляет за рамками научного анализа центральный элемент данной процедуры – познавательно-оценочную, исследовательскую деятельность следователя (дознавателя, суда), предшествующую принятию решения о вовлечении этих сведений в уголовный процесс. Речь идет не о «сертификации» информационных активов, а как верно отмечает С.Б. Россинский, о восприятии, анализировании, изучении самих полезных для нужд доказывания сведений, которые присущи не столько собиранию, сколько другому необходимому компоненту работы с доказательствами — их исследованию [2, с. 303]. Исследование следует понимать как автономный этап доказывания, в ходе которого субъекты познания воспринимают и анализируют материальные и идеальные следы преступления, извлекая из них информацию для обеспечения основы ее последующей проверки, оценки и обоснования процессуальных решений. По сути, исследование является закономерной деятельностью любого познавательного процесса, чтобы в анализируемых обстоятельствах познающий субъект мог упредить неизбежные процессуальные пороки на самой ранней стадии. В действующем законодательстве отсутствует регламентированный механизм исследования и принятия результатов ОРД, обеспечивающий  законность последующего доказывания после их фактического представления официальным субъектам познания. Данный пробел частично восполняется ведомственными инструкциями и совместными приказами, что порождает систему внепроцессуальных, «непрозрачных» отношений, противоречащих принципам состязательности.Существующий порядок, детализированный в ведомственных актах, сводит взаимодействие оперативных и следственных органов к административной процедуре, где доминирует логика «представления для оформления», как было отмечено в самом начале, нечто схожее с процедурой делопроизводства, при которой функция следователя редуцирована до технического оператора. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что результаты ОРД «сами по себе не могут использоваться в качестве доказательств по уголовным делам» и служат лишь «основанием для формирования доказательств… в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством» (Определение от 04.02.1999 № 18-О)[3]. Аналогичное требование содержится в п. 20 ведомственной Инструкции[4]. Однако сам «порядок формирования» применительно к решению следователя о принципиальной пригодности результатов ОРД в УПК РФ отсутствует.  Такое положение дел приводит к систематическому представлению оперативных материалов с существенными дефектами: отсутствие постановления, предусмотренного ч. 4 ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» либо его неверное оформление.[5] Нередко в содержании резолютивной части постановления о представлении результатов ОРД может отсутствовать перечень документов (предметов), которые непосредственно подлежат фактической передаче. Наличие такого перечня в постановлении о представлении результатов ОРД обязательно, поскольку, во-первых, это предусмотрено Инструкцией, а во-вторых, позволяет минимизировать риск утраты результатов ОРД в момент их фактической передачи. Учитывая, что перечень должен отражать полную информацию о предоставляемых документах (предметах), может оказаться так, что не фиксируются упаковка наркотиков, их цвет, форма, не указываются номера денежных купюр и т.п. Изучение уголовных дел позволяет выделить ошибки, которые выражаются в ненадлежащем закреплении и оформлении материальных объектов, полученных в рамках ОРМ. Практике известны ситуации, когда, фонограммы переговоров передавались на копиях носителей с утраченными оригиналами, что делает невозможной последующую идентификацию голоса и ведет к признанию доказательства недопустимым при рассмотрении дела судом [5, с. 474].Представляется, что при исследовании результатов ОРД следователю необходимо обращать внимание на перечисленные, а также иные очевидные недостатки, однако практика демонстрирует совершенно другие подходы правоприменителя. Показательно апелляционное постановление Алтайского краевого суда, в котором доказательства, полученные на основе результатов ОРМ («оперативный эксперимент» и «наблюдение»), были признаны недопустимыми. Основаниями такого апелляционного постановления стали грубые нарушения: проведение пяти разрозненных экспериментов под видом одного «длящегося», противоречия в подписании постановления о представлении результатов. А потому суд, ссылаясь на ст. 75 и 89 УПК РФ, исключил эти доказательства[6]. Данный пример демонстрирует, что нарушение процедуры проведения ОРМ, их документального оформления и последующего представления результатов следователю может привести к признанию таких доказательств недопустимыми.Даже очевидные нарушения порядка представления (как упоминалось, отсутствие надлежаще оформленного постановления) зачастую признанные судами несущественными, дискредитирует идею процессуальной формы, ставя допустимость доказательств в зависимость от судебного усмотрения, а не от четких правил. Это свидетельствует о том, что без законодательно установленного «процессуального фильтра» механизм представления остается слабым звеном в цепи обеспечения допустимости доказательств.Выводы и заключениеДо того как результаты ОРД станут доказательством, они должны быть исследованы и оценены следователем именно в своем «готовом» (читай исходном), оперативном виде. Исследование на этом этапе – это не повторная проверка уже процессуально оформленных данных, а первичная познавательная деятельность, направленная на установление свойств представленного материала: его подлинности, целостности, связи с событием преступления, а также соответствия способов его получения требованиям Федерального Закона «Об ОРД». Именно здесь выявляются пороки, делающие дальнейшую процессуальную работу с представленным материалом бесперспективной.А потому на данном этапе следователю надлежит ответить на главные вопросы: содержатся ли в оперативных материалах фактические данные, имеющие значение для дела? Соблюдены ли при их получении нормы Закона об ОРД и ведомственных нормативных актов? Является ли источник информации заслуживающим доверия для инициирования его процессуальной легализации? Только положительный ответ на эти вопросы создает основание для следующего шага – вынесения властного юрисдикционного решения о принятии результатов ОРД, составляющего суть предлагаемого механизма легитимации. Модель реализации такого механизма предлагается в двух альтернативных формах: 1. Решение о принятии результатов ОРД. Фиксирует признание оперативных сведений пригодными для дальнейшей процессуальной обработки и обязывает следователя осуществить их легализацию в установленных УПК РФ формах.2. Мотивированный отказ в принятии результатов ОРД. Это принципиально важный, сдерживающий элемент механизма. Отказ должен следовать при выявлении неотносимости, непреодолимых сомнений в достоверности или, что наиболее значимо, нарушений закона при проведении ОРМ. Такой отказ обязан быть письменным и содержать конкретную юридическую аргументацию.Схожая идея была представлена и в работах В.Т. Томина, рекомендовавшего следователям составлять мотивированное постановление об отказе принятия результатов ОРД при обнаружении неустранимых ошибок. Автором предложено при необходимости компетентному должностному лицу направлять в орган, осуществляющий ОРД, поручение с указанием на недостатки, подлежащие устранению [с, 459], что нами безоговорочно разделяется.Мотивированный отказ в принятии результатов ОРД выполняет несколько системных функций: а) защищает уголовное дело от «загрязнения» недопустимыми данными; б) дисциплинирует оперативных сотрудников, повышая качество их работы; в) позиционирует следователя как независимого субъекта, ответственного за чистоту доказательств содержащихся в материалах уголовного дела, а не пассивного получателя ведомственного продукта. И что особенно показательно, предложенная нами гипотеза по исследованию представляемых субъектам-познавателям оперативных материалов с возможностью вынесения решения об их  принятии/мотивированном отказе не является умозрительной конструкцией. Она нашла прямое подтверждение по итогам проведенного интервьюирования: более тридцати следователей выразили полное согласие с данным механизмом, усматривая в нем реальный инструмент для повышения качества своей работы и защиты дела от недопустимых доказательств[7]. С точки зрения действующего уголовно-процессуального законодательства, логическим завершением и гарантией состязательности любого властного решения является возможность его обжалования. В противном случае возникает правовой вакуум, при котором значимое решение, блокирующее поступление информации в процесс, остается вне ведомственного контроля.Таким образом, предлагаемый механизм в полном объеме – исследование → оценка → решение о принятии/мотивированном отказе → возможность обжалования отказа – должен быть нормативно закреплен в УПК РФ. Предлагается ввести новую статью 89.1 «Порядок исследования, оценки и принятия результатов оперативно-розыскной деятельности», которая закрепит:- Право и обязанность следователя исследовать и оценить представленные материалы до их процессуального оформления.-  Исчерпывающие основания для вынесения мотивированного отказа.- Требования к форме и содержанию решения об отказе.- Порядок обжалования: допускается – руководителю следственного органа по правилам ст. 124 УПК РФ.- Правовые последствия удовлетворения жалобы (обязанность принять материалы).Таким образом, трансформация представления результатов ОРД из ведомственной административной процедуры в полноценный урегулированный УПК РФ этап уголовно-процессуального доказывания является насущной потребностью. Легализация материалов ОРД не может начинаться с осмотра, выемки или иного оформления; ей должен предшествовать этап процессуальной легитимации через исследование и властное решение следователя. Нормативная регламентация данного механизма создаст необходимые условия для прозрачности, состязательности и повышения качества предварительного расследования, а также обеспечит действительный, а не декларативный переход от оперативной информации к допустимому доказательству.